Постные новости
Автор: Axios
Выключил телевизор. Великий пост всё-таки. Не положено. Ни тебе веселья, ни тебе развлечений. Только тишина и покаяние.
Сижу. Смотрю в черный экран. А оттуда на меня… я смотрю. Сижу на диване, ложка в одной руке, вилка в другой. Глаза постные, скорбные, а челюсть работает. Жую траву всякую, полезную. И понимаю: Господи, я же , вроде, пост соблюдаю, молюсь, от всего отказался. А привычка осталась. Привычка сидеть перед телевизором с едой.
Телевизор-то выключен. А я всё равно здесь. В отражении. Как приведение из зазеркалья. Сидит такой человек в темном, с унылым лицом, и методично отправляет в рот гречку. И думает о высоком. А на самом деле — просто залип на месте преступления.
Раньше хоть понятно было: включил — там пляшут, поют, про любовь рассказывают. А ты жушь и от жизни отдыхаешь. А теперь — черный экран, пост, тишина. И ты в этом черном экране, видишь всю свою грешную душу. Жующую.
И ведь не пересядешь! Ноги сами несут на это место. Руки сами тарелку ставят. Глаза сами в этот черный квадрат уставились, как на картину. Великопостную. С собственным изображением.
Вчера вообще кошмар был. Включил новости — забылся, грешным делом. А там актер известный на "Спасе" выступает, про духовные скрепы говорит, про пост, про воздержание. И в углу экрана — я! С ложкой! Сижу такой, в футболке, с постной физиономией, и жую. Прямо за его правым плечом. Как живой укор. Как наглядное пособие «Как не надо проводить Великий пост». Он про очищение души, а я сзади: хрум-хрум-хрум. Он про молитву, а я: хрум-хрум-хрум. И уже непонятно, то ли это полезная программа, то ли передача «Смак. Постное меню». И ведущий у меня за спиной такой важный сидит.
Я теперь вообще запутался. Сижу перед выключенным телевизором, ем постное, смотрю на себя в черном экране и думаю: а может, это и есть главное испытание поста? Не колбаса, не развлечения, а вот это вот — сидеть перед пустотой, смотреть на себя, жующего, и понимать, что ты ничего не можешь с собой поделать. Что привычка сильнее тебя. Что тело здесь, на диване, а душа где-то там, в отражении, застряла между первым и вторым.
И самое страшное: выключить это отражение нельзя. Переключить нельзя. Уйти — нельзя, потому что еда на столе. И сидишь ты, великопостник, перед черным экраном, как перед Страшным Судом, и сам себе — и обвиняемый, и свидетель, и прокурор. И жуешь. Потому что больше ничего не остается.
Пу-пу-пу. Пойду лучше кролика покормлю. Он хоть не смотрит на меня с укором. Он просто ест. Как нормальный человек.