Почему Стивен Кинг обижался на критиков, или чем «Литература» отличается от «Жанра»

Часто слышу споры: «Вот это настоящая литература, а это попса». Авторы детективов и фэнтези комплексуют, что их не берут в «Большую книгу», а авторы интеллектуальной прозы грустят из-за тиражей.
Давайте отбросим снобизм и подумаем в сторону разницы задач. Это не деление на высокое и низкое, это разные виды спорта.

Что мы имеем на настоящий момент?

Литература (Большая Буква)
Это лаборатория. Поиск новых форм, смыслов и языка. И еще скальпель, которым вскрывают нарывы эпохи.
Здесь автор ничего не должен читателю. Он может писать без знаков препинания, сочетать глаголы прошлого времени с глаголами настоящего, оформлять прямую речь без кавычек, убить всех персонажей или сделать главным героем тишину.

Он может придумывать новые смыслы, использовать малопонятные диалекты, ненормативную лексику, брать слова из далекого прошлого или организовать речь по принципу героя Довлатова:

«Членораздельно и ответственно Миша выговаривал лишь существительные и глаголы, главным образом, в непристойных сочетаниях. Второстепенные же члены употреблял Михал Иваныч совершенно произвольно, какие подвернутся. Я уже не говорю о предлогах, частицах и междометиях — их он создавал прямо на ходу. Речь его была сродни классической музыке, абстрактной живописи или пению щегла. Эмоции явно преобладали над смыслом»

Цель: Раздвигать границы искусства, экспериментировать с единством формы и содержания.
Награда: Репутация, премии, место в независимых писателях.
Аудитория: Узкая. На данный момент это просто сегмент общего процесса, а не то, что определяет эпоху, занимает умы и сердца. Это книги в большинстве своем не для читателя, а для специалиста-филолога. 

Жанр (Коммерческая проза)
Это договор. Автор обещает читателю: «Я тебя напугаю / рассмешу / дам надежду».
Читатель платит деньги за гарантированную эмоцию и разрядку (катарсис). Он хочет, чтобы убийцу поймали, а герои поцеловались. 

Если в детективе не найдут убийцу, читатель будет в ярости. В «Большой литературе» это назовут «экзистенциальной открытой концовкой». В жанре это профнепригодность.

Работа в жанре -  сложный творческий вызов для автора. Ему нужно научиться соблюдать договор конвенции, оправдать ожидания читателя, но так, чтобы это было по-новому. Сделать свое прочтение известной темы или идеи.

Цель: Развлечь, увлечь, дать терапию и разрядку некоторых видов напряжения.
Награда: Деньги, тиражи, народная любовь.
Аудитория: Массовая.

🥩 Экономика «Мяса с картошкой»
В здоровой индустрии 90% рынка - жанр. Это «мясо с картошкой», которое кормит издательства и киностудии.
И именно на деньги, заработанные на бестселлерах (Кинге, Роулинг), индустрия может позволить себе издавать сложные, экспериментальные убыточные книги и фильмы (инди, артхаус), которые никогда не окупятся, но нужны для развития.
Одни дают деньги, другие престиж. Это симбиоз.

Если убрать жанр, искусство умрет с голоду. Если убрать искусство, жанр перестанет развиваться и задохнется в штампах.

Наш особый путь
У нас долгое время схема была другой. Литература в СССР считалась инструментом идеологии, и во главе угла стоял соцреализм с задачей «воспитать строителя коммунизма».
Жанровая проза (детективы, фантастика) считалась «низкой», развлекательной и жила в серой зоне. Ее официально не запрещали, но и не поддерживали. Отсюда и вечный комплекс: если ты пишешь детектив или фантастику - ты вроде как «недописатель».

Драма Короля Ужасов
Вы думаете, комплексуют только наши авторы? Как бы не так.
Стивен Кинг десятилетиями страдал от того, что литературный истеблишмент считал его «продавцом гамбургеров», а не писателем. Когда в 2003 году ему наконец дали престижную премию National Book Award «за вклад в литературу», критик Гарольд Блум публично назвал это «ужасной ошибкой» и «трагедией культуры».
Кингу понадобилось полвека адского труда, чтобы доказать: написать качественный «гамбургер», который съедят миллионы, - это тоже искусство.

Почему работать в жанре — это адский труд?
Порой автор думает: «А напишу-ка я  детективчик, это не так уж сложно». А потом ломается на первой главе.
Это в литературе у вас полная свобода, а в жанре вы танцуете в телефонной будке. У вас жесткие ограничения (канон), и внутри этих ограничений вы должны быть оригинальным. Вам нужно сделать текст «прозрачным», чтобы читатель видел не ваши красивые метафоры, а кино у себя в голове.
Сделать текст легким - самая тяжелая работа.

Работать в жанре неимоверно сложно. Это требует от автора не только таланта, но и умения организовать свой творческий процесс так, чтобы он мог писать много и долго. Это самодисциплина и адский труд. Нужно держать ритм, знать законы восприятия и уважать читателя.
А работать в «Большой литературе» смело. Автор понимает, что его эксперименты могут оказаться неудачными и не принести ничего. И он идет на риск, потому что ему важнее сам поиск, а не читательский отклик. Его задача – зайти в область неизведанного.

Нам нужны оба полюса.
Новые приемы литературы вроде потока сознания и сложной психологии постепенно перекочевывают в жанры. Так развивается индустрия. А индустрия кормит тех, кто ищет эти новые приемы, не давая им загнуться в беззвестности. Так и живут они в одном пространстве, просто задачи у каждого разные.

Как часто вы выбираете эксперименты, а не мясо с картошкой?