Немного Каина на сон грялущий

Из главы 12 второго тома.

Магнус еле заставил свою лошадь последовать за Охотником. Животное даже под внушением начисто отказывалось скакать за нежитью туда, где бесновались волколаки, артачилось и вставало на дыбы. Кобыла была не дура и жить хотела, считая, что хозяин и без нее прекрасно справится.

Ветер отчетливо доносил запах человеческой крови. Я

 Вынужденно остановил коня, вглядываясь в изрытый снег, кое-где розовый от крови. Сверху сыпала мелкая снежная крупа, словно стремящаяся стыдливо спрятать следы побоища. Отпечатки лап, ног и копыт перемешались, неподалеку валялся перекушенный пополам рог. Широкая кровавая полоса, уже засыпаемая снегом, вела дальше на север. Пахло кровью и размазанным по снегу дерьмом.

Я извернулся и неторопливо вытащил меч из седельной петли. Тот проснулся, обдал холодом руки, тихо запел, предвкушая добычу и чуя мое нарастающее раздражение. Еще и к разуму ластится, паршивец, подогревает охотничий азарт.

«Это же ваши псины?» - коротко бросил я Шепотом. Хотелось спустить накопившуюся злость и усталость хоть на кого-нибудь.

«Скорее всего, - так же коротко отозвался Магнус, хмуро вглядываясь в размытые снежной дымкой очертания гор. – Одичали и расплодились».

«Вы что, оскопить их не догадались?!» - возмущенно фыркнул я, выдавая свое отношение к детям Луны.

«Так самки же…» - попытался оправдаться Магнус.

«Что самки? Под нож нахер, если уж вам так нужны были цепные собаки! Проще обычных волкодавов обратить и выдрессировать, чем возиться с этими отродьями, у которых мозги каждое полнолуние отваливаются».

Сейчас, без посторонних и мысленно, я выражения не выбирал, позволяя накопившемуся раздражению выплеснуться на несчастных оборотней.

«Поищи виконта, а я займусь этими тварями» - приказал я, стискивая каблуками бока коня.

«Ты уверен, что он нам нужен?» - удивился Ривари, явно ожидавший услышать совсем иной приказ.

«Пусть делает свою работу, - я позволил презрению просочиться в мысленную речь. – Кем-то же надо будет кормить вашего Мастера, когда тот изволит явить себя не в виде трупа. Но если этот идиот случайно или намеренно тронет хоть одного из моих людей, я ему голову откушу. Буквально».

«А как он узнает, что это ваши люди, Сир?» - Ривари явственно скрыл усмешку за вежливым обращением.

«Меня не волнует, как! – отмахнулся я, уже уносясь по следу. – Хоть сам следи!»

От Ривари донесся лишь короткий хмык.

Ни одного из моих информаторов он в лицо не знает, и виконта от моего гнева защищать не будет.

Тем лучше.

Я гнал коня по следу во весь опор, отбросив фальшивые условности никому не нужной охоты. Эти попытки впечатлить меня старыми обычаями выглядели до крайности смешно и нелепо. Неужели нельзя было просто назначить встречу в условленном месте, а де Вэра притащмит потом?

Соблазн оставить этого омерзительного выскочку его судьбе был весьма велик. Но у меня имелись свои виды на его отца. К тому же, Ворадору в ближайшее время потребуется много пищи, скармливать ему пригодных к обращению адептов – дурная идея.

Так что придется спасать дворяненыша. А заодно и оставшшихся егерей, которые, как ни иронично, могут оказаться полезнее своего хозяина.

Стая перекликалась, загоняя очередную добычу. Судя по голосам, их собралось с дюжину, и это крупные, матерые звери, сумевшие отъесться и избегнуть когтей болотной нежити. Термогенсские топи огромны. Они простираются на десятки и даже сотни миль во все стороны, поглощая и переваривая все, что в них попадает, а после отрыгивая нечисть и нежить. Пройти через топи можно, лишь зная определенные Тропы, подвластные тлько вампирам и их адептам. Тем удвивительнее, что люди Мобиуса, все же, прошли к поместью, минуя болота, дебри Черного Леса и стражу.

Ветер сменился. В нос ударила вонь свалявшейся мокрой шерсти пополам с кровью. Я перехватил Похитителя удобнее, чуть сдвинувшись в седле. Копыта Охотника смазанно мелькали, глухой дробный топот копыт и звяканье сбраи сливались в единый негромкий шум. Охотник стремительно летел к цели, не нуждаясь в направляющей руке. Волколак услышал наше приближение и поднялся навстречу из зарослей вереска. Черно-серая, покрытая клочковатой шерстью туша еще сохраняла человеческие очертания, но разума в маленьких, пылающих злобой и голодом, глазках даже не теплилось. С ощеренной пасти капала розоватая слюна.

Я ощерился в ответ и приказал Охотнику атаковать. Волколак прыгнул. Обученный боевой конь вильнул в сторону, позволив мне полоснуть летящее тело клинком наотмашь. Свирепый рык тотчас захлебнулся визгом, перешедшим в хриплое бульканье. Уже мертвое тело покатилось по земле, разбрызгивая кровь.

По клинку потекла, впитываясь вместе с алым, серебристая дымка.

Меч довольно заурчал.

Из дальних зарослей с рычанием вылетели еще три перемазанных кровью твари и ринулись на меня, пытаясь взять в клещи. Охотник, не сбавляя галопа, вытянул шею и клацнул челюстями, рванув летевшего прямо на него волколака за бок. Фонтаном брызнула кровь, волколак с визгом отлетел в кусты и попытался отползти, но я вскинул руку, подымая его за горло телекинезом. Коротко хрустнули позвонки. Мертвая туша ссыпалась на землю. Охотник повернул, дав мне на всем скаку подсечь второго оборотня, а третий, не успев опомниться, был вздернут в воздух. Несколько мгновений, визжа на всю округу, как перепуганный щенок, он сучил лапами и пытался вырваться. Остановив коня, я равнодушно наблюдал, как он барахтается, потом переломил ему позвоночник. Вой, перешедший в почти человеческий крик, взрезал воздух, ввинтился мне в уши, заставил Охотника недовольно переступить копытами. Еще миг – и я свернул твари шею, брезгливо отпустив уже мертвое тело.

Воцарилась звонкая тишина. Вся схватка заняла не больше минуты.

Я спешился и позволил своей химере сунуть морду в еще теплый развороченный бок, а сам осмотрел волколачью лежку. Снег алел от крови, всюду валялись полуобглоданные кости и куски плоти. Я был уверен, что это не виконт, но проверить стоило. В густых зарослях, откуда на меня выпрыгнула троица, я обнаружил разорванную и полусъеденную уже лошадь. Мастью и статями она никак не походила на грациозного скакуна де Вэра. Человеческих останков нигде не было видно, но следы уводили дальше. Еще пара тварей уволокла егеря. Но сейчас, заслышав переполох и предсмертные вопли, они наверняка сбежали и затаились гдеь-то. Человеческих мозгов у них может и нет, зато звериное соображение на высоте. Сталкиваясь с сильным противником, они, обычно, предпочитают отступать.

Рога снова взревели, подавая тревожные сигналы, но на сей раз сильно южнее. Охота продолжалась, только дичь и охотники поменялись местами. Опять донесся вой – волколаки отрезали путь к болотам.

Куда смотрел Фаустус, бес его дери?

Ьездельник!

 Я прислушался, определяя направление, потом поднялся в седло, не выпуская меча из руки. Людей надолго оставлять нельзя. 

Даже если они справятся сами, могут остаться без лошадей, а это – лишние неудобства при переходе. До границы болот еще много дней пути обычным ходом, потом несколько часов по Тропе через сами топи.

На что они рассчитывали без меня?

Впрочем,  мне даже выгодна такая беспомощность. Она приучит их мне подчиняться, пока разум Ворадора будет оставаться сумрачен.

Я знал, что лед подо мной тонок. И дело вовсе не в клыках и когтях Ворадора, нет!

Я один в этой войне. Никто – ни живые, ни мертвые – не пожелает встать на мою сторону в призрачной борьбе с позабытым врагом. Смешно пытаться разжечь в сердцах людей стремление к свободе, в которую сам я не верю. Вампиров можно купить лишь обещанием безнаказанной резни и господства, да и то, сомнительно. Почти все они душой и телом привержены Ворадору, у которого давно окостенел взгляд на жизнь. А те, кто от его воли свободен, служить станут лишь из страха перед силой.

Значит, они эту силу увидят с лихвой. Всю, какая у меня осталась.