Ведьма в декрете

Знаете, что никто не рассказывает о материнстве в магическом сообществе? Что заклинание от коликов еще никто не изобрел. Поверьте, я искала. Перерыла всю Запретную секцию библиотеки Ковена. Там есть заклятья для вызова демонов пятого круга Ада, но нет ни одного для того, чтобы младенец поспал хотя бы три часа подряд.

Меня зовут Маргарита, мне триста сорок два года (выгляжу на тридцать, спасибо эликсиру молодости), и у меня трехмесячная дочь. Да, я знаю. Поздний ребенок. Но когда у тебя впереди еще минимум пятьсот лет жизни, понятие "поздний" довольно относительно.

Отец ребенка — маг воздуха Филипп. Мы познакомились на конференции "Современные тренды в некромантии". Он делал доклад о воздушных потоках при поднятии мертвых, я — о влиянии лунных фаз на свежесть ингредиентов. Романтика, да?

Сейчас четыре утра, и маленькая Луна (да, я назвала дочь Луной, я ведьма, имею право на клише) висит в воздухе под потолком. Опять.

— Филипп! — шиплю я в магический шар связи. — Твоя дочь опять левитирует!

— Ммм... что? — сонно отзывается он. — Я на симпозиуме в Тибете, помнишь?

— А я тут с левитирующим младенцем!

— Просто сними её заклинанием. Акцио бэби или что-то такое.

— Это из Гарри Поттера, придурок! В реальной магии так не работает!

Но он уже отключился.

Я достаю метлу. Да, это унизительно — использовать транспортную метлу в собственной гостиной, но попробуйте достать орущего младенца с трехметровой высоты без неё.

— Ну давай, солнышко, — уговариваю я, паря под потолком. — Давай спустимся к мамочке.

Луна смотрит на меня, хихикает и телепортируется на кухню.

ТЕЛЕПОРТИРУЕТСЯ.

В ТРИ МЕСЯЦА.

Я падаю с метлы.

В Ковене мне говорили: "Ой, дети — это такое счастье!" Ага. Счастье, которое умеет телепортироваться и левитировать, но не умеет самостоятельно засыпать.

— Ладно, — бормочу я, ковыляя на кухню. — Посмотрим, что ты там натворила.

Луна сидит (парит, если точнее) над холодильником и жует что-то.

— Что у тебя во рту?!

Она улыбается. У неё во рту мандрагора. Детская присыпка из мандрагоры. Которая стоит как крыло дракона за грамм.

— Выплюнь!

Она глотает и начинает икать радужными пузырями.

Звоню своей матери. Да, в триста сорок два года я звоню маме. Материнство не знает возраста.

— Мам, что делать, если ребенок съел мандрагору?

— О, милая! Это нормально. Ты в её возрасте съела половину моего запаса крови единорога.

— И что ты делала?!

— Плакала. И варила новую.

Спасибо, мам. Очень помогла.

Утро начинается в шесть. Потому что именно в это время Луна решает, что пора играть. Её любимая игра — "превратить мамины ингредиенты во что-то неожиданное". Вчера она превратила мой запас сушеных крыльев летучих мышей в живых летучих мышей. Вы пробовали ловить по квартире сорок разъяренных мышей в шесть утра? Не рекомендую.

— Давай позавтракаем? — предлагаю я, усаживая её в детский стульчик с антилевитационными чарами (стоил как подержанное помело последней модели).

Луна смотрит на овсяную кашу и морщит нос. Каша превращается в лягушек. Живых лягушек.

— Луна, нет!

Лягушки прыгают по всей кухне. Кот Бегемот (да, я читала Булгакова, отстаньте) пытается их ловить и в процессе опрокидывает мой котел с недоваренным зельем правды.

— Обожаю тебя, хозяйка, но твоя кухня — это филиал ада! — заявляет Бегемот, облитый зельем.

Отлично. Теперь мой кот будет говорить правду следующие сутки.

— Кстати, ты поправилась! — добавляет он.

Я запираю его в ванной.

К обеду приходит патронажная ведьма. Это такая специальная ведьма, которая должна помогать молодым магическим мамам. Моя патронажная ведьма — Эсмеральда, ей семьсот лет, и у неё очень определенные взгляды на воспитание.

— В мое время дети не левитировали до пяти лет! — заявляет она, глядя на Луну, которая плавает под потолком с соской во рту.

— В ваше время не было межрасовых браков между ведьмами и магами воздуха, — парирую я.

— И правильно! Вот результат! — она указывает на Луну, которая только что заставила свои игрушки танцевать канкан.

— Это нормальное развитие магических способностей...

— Нормальное?! Она вчера вызвала дождь в гостиной!

— Это был небольшой дождь.

— С громом и молниями!

— Маленькими молниями.

Эсмеральда вздыхает и достает свою записную книжку.

— Так, давайте проверим. Ребенок ест?

— Когда не превращает еду во что-то живое.

— Спит?

— Когда не левитирует.

— Развивается по возрасту?

Луна в этот момент открывает портал в ванную и достает оттуда орущего Бегемота.

— Твой ребенок — антихрист! — заявляет кот.

— Развивается с опережением, — сухо говорю я.

Эсмеральда уходит, бормоча что-то про "молодежь нынче пошла" и "в мое время максимум искры из пальцев".

Вечером приходит мой коллега по Ковену, некромант Виктор. Он единственный, кто не боится моего ребенка. Возможно, потому что ежедневно работает с нежитью.

— Как малышка? — спрашивает он, входя.

Луна тут же телепортируется ему на руки.

— О, телепортация! Прогресс!

— Виктор, это не нормально в три месяца!

— Почему? Моя племянница в три месяца уже поднимала мертвых мышей.

— Это другое!

— Почему?

— Мертвые мыши хотя бы не летают по квартире!

Виктор задумчиво смотрит на Луну, которая пытается засунуть ему в рот погремушку.

— А пробовала заклинание усыпления?

— Пробовала. Она его отражает.

— Зелье сна?

— Превращает в кисель и размазывает по стенам.

— Колыбельную темных эльфов?

— После неё не спала три дня. Слишком бодрящая.

— А что говорит Филипп?

Я достаю магический шар связи и показываю последнее сообщение от мужа: "Медитирую с монахами. Телефоны запрещены. Люблю. P.S. Попробуй ромашковый чай."

— Ромашковый чай, — фыркает Виктор. — Для ребенка, который телепортируется.

— Вот именно.

Луна тем временем обнаружила, что Виктор интересно пахнет формальдегидом, и пытается его облизать.

— Кстати, — говорит он, уворачиваясь от её языка, — а почему ты не попросишь помощи у Бабы Яги? Она же спец по проблемным магическим детям.

— Баба Яга берет по три золотых зуба за консультацию!

— Зато у неё опыт. Она Кощея нянчила в младенчестве.

— И посмотри, что выросло.

Но к полуночи, когда Луна устроила в детской северное сияние (настоящее северное сияние! В помещении!), я сдаюсь.

Баба Яга приезжает на своей ступе прямо на балкон. Современная ступа, с GPS и подогревом сидений.

— Где проблемный ребенок? — деловито спрашивает она.

Луна выплывает из детской в ореоле разноцветного света.

— Так, — кивает Яга. — Классический случай. Гибрид ведьмы и мага воздуха. Плюс, судя по ауре, прадедушка был то ли драконом, то ли феей. Вы генеалогическое древо проверяли?

— Нет...

— Плохо! Всегда проверяйте родословную до седьмого колена! Ладно, что уже есть, то есть.

Она достает из ступы огромную сумку и начинает выкладывать какие-то склянки.

— Это что?

— Адаптированная смесь. Валериана драконья, пустырник вампирский, и немного порошка из рога сонного единорога.

— Это безопасно?

— Милочка, ваш ребенок жует мандрагору и левитирует. Обычные методы тут не работают.

Она готовит какое-то зелье, бормоча себе под нос на древнеславянском. Луна с интересом наблюдает.

— Выпейте это, — Яга протягивает чашку мне.

— Но это же для ребенка!

— Это для вас. Успокоительное. А ребенку вот это.

Она достает... обычную соску.

— Это шутка?

— Это соска из сосны, которую поливали слезами единорога триста лет. Универсальное успокоительное для магических младенцев. Будет работать до года.

Луна хватает соску и... засыпает. Просто засыпает. Не левитируя. Не светясь. Не открывая порталы.

— Сколько я вам должна? — шепчу я, боясь спугнуть чудо.

— Три золотых зуба. Или эквивалент в битокоинах.

— Битокоинах?

— А вы думаете, мы, старые ведьмы, отстали от жизни? У меня майнинг-ферма в избушке на курьих ножках!

Она улетает, оставив мне визитку: "Баба Яга. Консультации по проблемным магическим детям. Принимаю криптовалюту."

Я переношу спящую Луну в кроватку. Она мирно посапывает, обнимая соску.

— Твоя дочь сегодня уснула без левитации! — пишу я Филиппу.

— Отлично! — отвечает он через час. — Кстати, монахи научили меня новой технике медитации. Хочешь попробуем, когда вернусь?

— Хочу технику, которая заставит тебя сидеть с ребенком, пока я буду медитировать!

— Ха-ха. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, засранец.

Ложусь спать в первый раз за три месяца с чувством, что завтра будет новый день. День, когда моя дочь, возможно, не превратит завтрак в земноводных.

Хотя, кого я обманываю? Она же моя дочь. Завтра она превратит их в птиц. Это же прогресс, правда?

Из детской доносится тихий смех. Луна парит над кроваткой, все еще спящая, но теперь уже с соской во рту.

Маленькими победами. Материнство в магическом мире измеряется маленькими победами.

И литрами зелья от головной боли.