Белорусский мёд

Вдогонку к восьмому марта подарили мне банку белорусского мёда... а я вдруг вспомнила разговор в поезде Москва- Кисловодск теплым октябрьским днём  202... года.

С билетами было трудно, так что до Ростова я ехала в одном купе, а в Ростове, уже почти ночью перебралась в другой вагон. Как это бывает, в "новом купе" уже сложился крепкий коллектив будущих курортниц,  и я ввалившаяся к ним с чемоданом к ночи  радости  у них не вызывала. Ну и ладно-  ночь простоять, да утро продержаться...

На последнем перегоне перед Кисловодсвом в купе оставалась я, да еще одна женщина явно за шестьдесят с дорогой дороджной сумкой и таким же чемоданом.

Я уже на помню, как разговор наш перешли на времена  Великой Войны  и я услышала историю случайной попутчицы.

Её прадед с семьей жил тогда в Белоруссии, на хуторе. Он разводил пчёл и не имел никакого отношения к ни к коммунистам, ни к евреям, ни к партизанам, ни к предателям. Он просто разводил пчёл. 

Но фашисты добрались и до этого отдаленного хутора. Всех, кто там был  - и женщин, и детей и старика- пчеловода посадили в  машину и отвезли в ближайший город. На расстрел.

Её дядя, тогда подросток догадался притвориться больным тифом. Семью пчеловода выгнали. Фашисты боялись заразы,  не расстреляли  от того, что "заразные трупы" нужно было как-то хоронить, а сжигать смертников живем жарким летом побоялись. 

Они вернулись на хутор, где старика -пчёловод а и его близких ждали их пчелы. 

Дом был сожжен, ульи разорены и тоже были подпалены, а внутри ульев,  в восковые потеки были впаяны маленькие уголёчки...

Женщина закончила свой рассказ и до самого Кисловодска   мы молчали. А потом она взяла свой дорогой чемодан, а я свои вещи и мы так же тихо вышли из поезда в сверкающую ставропольскую осень.