Интеграция

Человек сегодня наполовину состоит из воды, наполовину — из непрочитанных сообщений. Если убрать телефон, человек потеряет равновесие и рухнет.

Вероника Аркадьевна стояла на остановке. Физически ее тело мерзло в спальном районе. Интеллектуально она парила на совете директоров. Наушник давно и надежно сросся с ушной раковиной.
— Коллеги, где синергия? — строго спросила она в морозное утро.
Стоящий рядом пенсионер пугливо отодвинулся. Синергии у него отродясь не водилось. Был радикулит и льготный проездной.

Подошел белый микроавтобус. Дверь приветливо распахнулась. Вероника на автопилоте шагнула внутрь.
— Антон! Ваша воронка продаж похожа на дуршлаг! — чеканила она, глядя в окно.
Плотный мужчина в камуфляже рядом вздрогнул. Видимо, он и был тот самый Антон. И дуршлаг у него имелся. Он в нем мотыля промывал.

Автобус тронулся.
В салоне повисла звенящая тишина. Двадцать человек напряженно слушали. Телевизор смотреть некогда, а тут прямо в салоне дают корпоративный триллер.
— Мы не выходим на целевые показатели! — трагически вещала Вероника. — Если не закроем квартал, мы все пойдем по миру!
Женщина сзади сочувственно вздохнула. Представила, как всем автобусом идут по миру с протянутой рукой, и плотнее прижала сумку с обедом.

Вероника жонглировала миллионами. Увольняла подрядчиков. Срезала косты.
Автобус ехал плавно. Пассажиры боялись кашлянуть, чтобы не обрушить котировки акций.
— Сроки горят, Эдуард! Мы летим в пропасть!
Кто-то на галерке тихо перекрестился.

Автобус повернул. Вероника не замечала. Для нее реальность была размытым фоном для графиков. Проехали центр. Проехали промзону. Проехали здравый смысл.
Совещание закончилось. Вероника выдохнула. Нажала «Отбой».

Взглянула в окно. Какие-то трубы. Бетонный забор. Вывеска: «Завод железобетонных конструкций №4. Слава труду!».
Труду, может, и слава, но Веронике стало тревожно.
Она повернулась к водителю.
— Скажите, до метро далеко? И сколько за проезд? — деловым тоном поинтересовалась она.

Водитель, человек с лицом, которого уже ничем не удивить, заглушил мотор.
— У метро мы были сорок минут назад, — хрипло сообщил он. — Сейчас мы на ЖБИ. Смена начинается. Вы вообще кто? И куда дели Петровича, который тут спать привык?
Вероника оглядела салон. Двадцать угрюмых работяг в одинаковых спецовках. Корпоративная развозка.

Она поправила воротник кашемирового пальто. В бизнесе главное — держать удар.
— Я — ваш новый антикризисный менеджер, — невозмутимо ответила Вероника. — И, судя по всему, логистика у вас работает гораздо лучше, чем наша синергия.

Автобус лег от хохота. Антон в камуфляже ржал так, что чуть не раздавил свой термос.
Вероника вышла у проходной. Вызвала такси.

С тех пор на улице она слушает исключительно пение птиц. А если сильно захочется поговорить про воронку продаж — звонит на завод ЖБИ. Там люди простые. Они выслушают. Лишь бы раствор не стынул.