Как убить в себе читателя (и стоит ли прятать труп): о писательских фокусах внимания

Как-то во времена учебы милая женщина с ехидной улыбкой сообщила нам страшную тайну: для того, чтобы стать профессионалом, в первую очередь надо убить в себе читателя и зрителя. Никаких эмоций при чтении и просмотре. Строго отсекать, выделяя исключительно элементы: структуру, стиль, образы и символы.

Эта тактика обучения - истребление читательского восприятия - повлияла тогда на многих, вступающих на путь сочинительства. Думаю, не меньше, чем другая иллюзия, что творчество равно чистому самовыражению.

Пройдя через обе стадии (и набив приличную шишку на лбу), я сформулировала для себя одну забавную вещь.
Ни холодное препарирование текста скальпелем по Кэмпбеллу, ни отчаянное желание выплеснуть на бумагу свою боль не работают. Мостик над бездной между автором и читателем не начнет строиться, пока не научишься крутить колесико фокуса.

Этой психологической трансформации я уделила целую главу в книге, которую сейчас пишу. Изначально она задумывалась как сборник редакторских баек, но выросла во что-то более неформатное (рабочее название пока «Путешествие по обе стороны текста»).

Правильная настройка оптики выглядит как настоящая магия.
Обычно ты начинаешь книгу с себя. Со своей боли, любимых триггеров, образов и «гениальных» идей. Но постепенно, глава за главой, начинаешь плавно менять фокус. Практически по БГ:

«Мы стояли на плоскости с переменным углом отраженья,
Наблюдая закон, приводящий пейзажи в движенье…»

Этот «переменный угол» и есть главный рабочий инструмент. Чтобы пейзаж истории пришел в движение, ты должен перестать смотреть на него только из своей головы.

Ты переводишь камеру на главного героя. Потом смещаешь угол и смотришь на мир глазами антагониста, находя в нем его собственную правду. А потом вообще опускаешь объектив к плинтусу и видишь сцену глазами случайного прохожего или пробегающей мимо собаки.

И как только ты начинаешь жонглировать этими точками зрения внутри текста, фокус автоматически смещается и вовне - на читателя. Ровно так работает эмпатия. Ты перестаешь воспринимать аудиторию как подопытных кроликов для твоих структурных экспериментов или как жилетку для твоих слез. И начинаешь выстраивать живую связь.

Но знать теорию одно, а делать… 

Когда я снимаю шляпу редактора и влезаю в истории своего цикла «Романова» как автор, мое внутреннее колесико фокуса регулярно заедает.

Например, когда я писала вторую книгу («Случайный лес», которая сейчас ждет выхода на бумаге и здесь), мне порой мучительно хотелось уйти в чистое самовыражение. Просто выплеснуть туда свои личные впечатления от жутких, хтонических вепсских болот, куда меня однажды занесло. Но я знала, что оставлять фокус на этом нельзя, иначе получится просто путевой дневник испуганного автора.

Пришлось задвигать протестующее эго и постараться превратить эту личную хтонь в декорации для шпионского саспенса. Переплавить свой опыт в ситуацию, где героиня (интеллигентный куратор галереи) проходит экстремальный курс выживания для гуманитариев и вынуждена выкапывать из себя животные инстинкты, чтобы просто уцелеть.

И тут происходит удивительная вещь. Оказывается, пока ты тащишь героя через его сюжетную арку, незаметно проходишь свою собственную трансформацию.

В голливудской практике это называют поиском связи между автором и историей через «Алмаз героя» (обязательно разберу эту технику в своей книге баек). На практике это значит, что сочинительство начинает работать как глубокая психотерапия.

Сталкивая героя с препятствиями, ты на самом деле заставляешь его решать твои собственные, часто неосознанные проблемы. Ты переводишь свою личную боль, страхи или тупики в опыт. И самое крутое, что этот процесс напрямую бьет по качеству текста: как только ты сам для себя находишь ответы и выходы, они оседают на страницах. Герой перестает быть марионеткой, потому что его решения теперь оплачены твоим реальным инсайтом.

Разрозненные детали узора начинают складываться во что-то совершенно новое. И параллельно история тоже меняется: из зыбкого ощущения она кристаллизуется в плотный, осязаемый мир, внутри которого хочется жить самому.

Это сложно, и иногда снова хочется достать скальпель или поныть в текст.

Коллеги, а как вы настраиваете эту оптику? Вы больше структурные хирурги, препарирующие текст? Или пишете «от души и для себя»? Или тоже нашли свой хитрый третий путь баланса?