Зимний костер

Среди моих любимых произведений Сергея Прокофьева, его опер, концертов, балетов, монументальных симфоний, есть одно, на первый взгляд непритязательное и простое (хотя ни у кого не повернется язык назвать его упрощенным), но от которого на меня, сколько бы я его ни слушал, веет неповторимым духом романтики и каким-то особым чувством радости и искренности.

Сегодня, в 135-й день рождения Сергея Сергеевича, я хочу немного поговорить об этом его сочинении.

В период 1937 -1952 композитор написал автобиографическую повесть о детстве – уникальный литературный памятник, детально воскрешающий сказочный путь восхождения гениального мальчика – музыканта. Маленький Прокофьев предстает в нем типичным мальчишкой-сорванцом, трогательно наивным, уморительно честолюбивым, любознательным, общительным, дерзким, напористым, всегда готовым к напряженному труду и все новым увлекательным открытиям. Среди детских впечатлений --то, что много позднее вылилось в образы его произведений. Мы понимаем, что из детских наблюдений, нехитрых сонцовских забав и игр родилась и душевно чистая поэзия его симфонической сюиты «Зимний костер», в которой слушателей неизменно радуют чарующие детские образы.

Замысел нового произведения родился у Прокофьева при участии и в близком содружестве с работниками радио, активно привлекавшими Прокофьева к созданию новых сочинений. Это музыкальный руководитель радиовещания дирижер Самуил Самосуд, хормейстер Клавдий Птица, композитор Сергей Баласанян.

К работе над сюитой Прокофьев приступил, оправившись после вназапно поразившего его страшного приступа болезни, едва не стоившей композитору жизни. Но оправившись, он восстановил свой обычный плотный рабочий график, и работа над сюитой сложилась на удивление легко. Без труда нашел общий язык с великим музыкантом поэт Самуил Маршак, который тоже великолепно ощущал светлую поэзию детства. В октябре 1949 началась работа над клавиром, а уже в январе следующего года, точно в срок, партитура была представлена музыкальной редакции Всесоюзного радио. Маршак написал стихи, а также поэтические эпиграфы к восьми оркестровым картинам, повествующие о воскресном загородном путешествии московских ребят.

В апреле сюита «Зимний костер» прозвучала в эфире в исполнении Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио под управлением С. А. Самосуда и хора мальчиков Государственного хорового училища. В дневнике Н. Я. Мясковского тогда появилась запись: «Слушал по радио прелестную сюиту для оркестра Прокофьева со стихами Маршака. Очень образно и остроумно».

По музыкальному колориту, юношеской ясности мироощущения сюита близка к прокофьевской «Детской музыке». Но там были картинки подмосковного лета. А здесь зимние пейзажи – заснеженный лес, костер, ребячьи мечты в тихий зимний вечер.

В сюите восемь небольших частей: 1. Отъезд. 2. Снег за окном. 3. Вальс на льду. 4. Костёр. 5. Песня у костра. 6. Зимний вечер. 7. Походный марш. 8. Возвращение. Все части, за исключением пятой, в которой участвует детский хор, написаны для оркестра.

С первых же тактов возникает ведущий образ сюиты – картинка мчащегося поезда. Чистая звукопись – стук колес, звонкий гудок паровоза – служат, однако, лишь фоном для ясной, юношески задорной мелодии. Мотивы простодушной лирики мы слышим в эпизодах «Снег за окном»,  «Костер», «Зимний вечер». Автор сопоставляет эти задумчивые страницы то с выразительной картиной пылающего костра, то с живой и веселой детской песенкой, то с пикантно инструментованным  «Походным маршем».

Форма сюиты основана на четких контрастах: подвижные эпизоды, рисующие картины детского быта, чередуются с эпизодами мечтательно-лирическими. Объединяет всё в единое целое тематическое окаймление сюиты музыкой «Поезда». Стоит обратить внимание на выделяющийся «пасторальный» тембр валторн: запевом их «хора» открываются первая и четвертая части, они играют важную роль во второй части и в вальсе. Запоминаются мелодия гобоя, начинающая вторую часть («Снег за окном»), ясный запев шестой части («Зимний вечер»).

Следует особо отметить, что композитор не разу не прибег здесь к своему огромному творческому запасу и не сделал из него ни единого заимствования. Это и обеспечило сочинению неповторимую свежесть. Своеобразен, при всей простоте, и гармонический язык сюиты. А сколько изящества и тонкого юмора в этом произведении, захватывающем свежестью уже с начальной фразы валторн!

19 декабря 1950 года сюита впервые прозвучала на сцене – вместе с ораторией «На страже мира» она была исполнена в Колонном зале. Жена Прокофьева Мира Александровна рассказывала, что автор очень волновался перед концертом, даже просыпался среди ночи. Но на концерте голоса хора мальчиков звучали звонко, московские школьники Люда Пирогова и Наташа Защипина прекрасно читали текст, оркестр играл с воодушевлением, и все окончилось триумфом.

Мы не узнаем здесь Прокофьева – дерзкого ниспровергателя традиций или глубокого философа, каким он предстает в своих симфониях. Во всей сюите разливается мягкая и добрая улыбка художника, хорошо знающего и любящего детвору. Но разве только ей предназначен «Зимний костер»? Ваш покорный слуга и с ним многие взрослые слушатели – живое подтверждение, что нет.