Долой весеннюю хандру

Что-то всё чаще и чаще в наших новостях появляются посты с мрачными настроениями, то  сомнения в необходимости писать, то "где взять достойную тему?", то тесты "на писательство". Ребята, весна на дворе! Гоните прочь депрессию. 

Каждый писатель, даже самый начинающий, натура тонко чувствующая и ранимая, нередко измученная своими "героями". И состояние подобное типично настолько, что само по себе становится темой литературного произведения. 

Вот несколько цитат из Набокова "Уста к устам". Для поддержания боевого духа. 

Илья Борисович почувствовал такой писательский зуд, такую жажду — о нет, не славы, а просто теплоты и внимания со стороны читающей публики,— что решил дать себе полную волю, написать роман...

В тексте у Набокова несколько иная последовательность  фраз, но я изменила специально, для полноты ощущений сопричастности к "мученической стезе" писателя  

Илья Борисович перечел написанное, надул щеки, уставился на хрустальный шар пресс-папье и, подумав, решил пожертвовать эффектом ради правдоподобия. Это оказалось нелегко. Талант у него был чисто лирический, природа и переживания давались удивительно просто, но зато он плохо справлялся с житейскими подробностями, как например открывание и закрывание дверей или рукопожатия, когда в комнате много действующих лиц и один или двое здороваются со многими. При этом Илья Борисович постоянно воевал с местоимениями, например с «она», которое норовило заменять не только героиню, но и сумочку или там кушетку...

Писание было для Ильи Борисовича неравной борьбой с предметами первой необходимости; предметы роскоши казались гораздо покладистее, но, впрочем, и они подчас артачились, застревали, мешали свободе движений,— и теперь, тяжело покончив с возней у гардероба и готовясь героя наделить тростью, Илья Борисович чистосердечно радовался блеску ее массивного набалдашника и, увы, не предчувствовал, какой к нему иск предъявит эта дорогая трость, как мучительно потребует она упоминания, когда Долинин, ощущая в руках гибкое молодое тело, будет переносить Ирину через весенний ручей.

Правда, знакомое состояние? Каждый из нас способен дарить свой неповторимый свет.

— Писатель должен быть с душой,— твердил Илья Борисович,— участлив, отзывчив, справедлив. Я может быть пустяк, ничтожество, но у меня есть свое кредо. Пускай хоть одно мое писательское слово западет кому-нибудь в душу…

P.S. 

Рассказ был написан к 6 декабря 1931 года. Он должен был выйти в русской эмигрантской газете «Последние новости», но в последний момент выяснилось, что сюжет основан на реальной истории с парижским журналом «Числа» (журнал русской парижской эмиграции, выходил в 30-е годы), связанной с именами Георгия Иванова и Георгия Адамовича. Оба поэты, переводчики и литературные критики, основные сотрудники упомянутого журнала. 

В результате публикация не состоялась. Впервые рассказ был представлен публике 26 января 1936 года: Набоков прочёл его в Русском еврейском клубе в Брюсселе. 

Все как всегда, как везде и как у всех.