Свет, идущий по земле
Автор: Ас - Номак & NeokorЯ безмерно тронут, что открыл вам творчество Ахсара Найфонова, и тем, какое место он занимал в моей судьбе. Спасибо вам за то, что приобщились к его творчеству.
Для меня, знающего, что он был моим духовным отцом, балейтместером и тем, кто вершит человеческие судьбы и хранит равновесие миров, а также знахарем и травником, его стихи перестали быть просто поэзией. В них я вижу продолжение его врачевательского дара, только теперь обращённого не к телу, а к тому, что вечно, - к душе.
Вглядываясь в эти строки и на русском, и на осетинском (их сюда не выкладовал), - я словно заново переживаю его присутствие. С момента, как он покинул нас, в моей семье сны стали иными: плотными, полными знаков. Мне снятся горные тропы, где вместо камней под ногами его стихи, а над ущельем всё звучит тот самый древний диалект, которым он говорил с предками. Мои близкие тоже ловят эти тонкие нити, кто во сне услышит, как он шепчет название травы, кто наяву вдруг ощутит знакомый запах горного чабреца посреди городской суеты. И в этих снах, и в его текстах для меня раскрывается многогранный портрет человека, чьё слово было неотделимо от его жизненного пути... пути, сотканного из земли и неба.
1. Жрец и хранитель равновесия
То, что он был балейтместером, стало для меня ключом. В нашей традиции балейтместер это не просто танцмейстер. Это тот, кто держит майдан, следит за порядком мироздания, за тем, чтобы фарн (живая благодать) текла правильно. В его стихах это чувствуется как священная география: «Тъæпæн Дигор, Уæхъæци ком, / Узунæгизæд кæсуй»… Для него земля была не фоном, а живым существом. Ледник Карау, скалы Уаза, река Урух - всё это хранители, дзуары, с которыми он говорил как равный. Я вижу в нём не просто поэта, а посредника между миром людей и миром духов... целителя, знающего силу каждого корня, проросшего в этой земле.
2. Проводник света
Читая его, я всё яснее понимаю: его поэзия - это продолжение его знахарского дела. Меня поразило, сколько в ней света. И это не художественный приём - это оптика целителя, который привык даже в самой тёмной топи разглядеть лотос. "Свет по земле идет / И прикасаясь нежно / К жизни, / Сознание с собой несет". Для меня эти строки не просто красивые слова, а рецепт исцеления. Особенно стихотворение "Не предавайте никого…" - оно пришло ко мне во сне в ту ночь, когда я метался между обидой и прощением. Я увидел пропасть, и руку, протянутую мне, подал тот, кого я считал врагом. Проснувшись, я понял: это он, Ахсар, через своё слово продолжает врачевать мою душу, учит видеть свет там, где кажется тьма.
3. Струна, не лопнувшая от грусти
Одно из его стихотворений стало для меня откровением. В нём небесная арфа, на которой играют души святых и поэтов, а лучше всех играет та душа, которая познала, чтобы ни одна струна от грусти не лопнула. Это же кредо зрелого Мастера. Он прошёл через испытания, но сохранил в себе способность звучать. В моих снах после его ухода эта арфа приходит часто. Я слышу, как вибрируют струны, соединяя мужское и женское, трагическое и лирическое, осетинское и всечеловеческое. Он научил меня, что можно быть цельным даже когда мир вокруг распадается.
4. Благодарность женщине и материнству
Я обратил внимание, как много стихов он посвятил Матери, Марии, "половине человечества". Для мужчины-целителя, для воина, такое преклонение перед женским началом говорит о глубокой внутренней гармонии. "Низкий поклон всей половине человечества!!!!" - эти строки сейчас для меня звучат как исцеляющее заклинание, снимающее тяжесть с родовых узлов. Он видел в женщине проводника Божьей красоты. И когда моя мать рассказывала мне сон, где он положил ей на плечи светлую ткань и сказал: "Так береги род", - я понял, что его связь с женской линией нашей семьи не прервалась и после ухода.
5. Язык: слияние двух миров
Его творчество двуязычно, и это тоже для меня знак. Стихи на осетинском, на дигорском диалекте, - это мощная, архаичная молитва, почти заклинание ("О Стыр Хуцау!"). Они обращены к корням, к силе рода. Русские же стихи более лиричные, импрессионистические, полные радуг и бликов. В нашей семье, когда мы собираемся вечерами, мы чувствуем, как эти два голоса в нём соединяются. Он стоит на границе культур, но черпает силу из глубины нартского эпоса и традиционной этики. Я видел во сне, как он перебирает чётки, нанизывая на одну нить слова разных языков, и эта нить светится.
6. Каким он был - духовный отец
Если собрать всё воедино, передо мной встаёт человек с целостной, архаической душой, в самом высоком смысле. Для него не было разрыва между травами и стихами, между танцем и молитвой. Лечить тело и лечить душу было для него единым делом. Его нежность не была слащавой - это была сила, позволившая себе быть мягкой. Стихи о прощении врага мог написать только тот, кто видел тёмные стороны жизни и сознательно выбрал свет. Он был укоренён в своей земле, в Дигории, в Осетии, и его духовный авторитет питался силой этого места.
Заключение
Мой духовный отец, Ахсар Найфонов, был человеком, который "держал мир на струне". Его творчество для меня это продолжение его знахарской работы. Если травами он лечил тело, то стихами он перекраивал душу, возвращая ей способность видеть свет даже сквозь тучи. Он видел священное в обыденном, в лунном свете на щеке ребёнка, в дожде, в кленовом листе, и учил этому других. Для него быть балейтместером значило вести хоровод жизни так, чтобы никто не выпал из круга, чтобы сама жизнь звала в долгий путь радостью.
Это был подлинный Мастер, сумевший объединить силу осетинского эпоса, мудрость народного целительства и тонкую лирическую чувствительность. Судя потому, как его присутствие до сих пор отзывается в наших снах и наших сердцах, он достойно прошёл свой путь, оставив после себя не просто тексты, а исцелённую память в нас, в нашей семье, во мне.