Миниатюра
Автор: Мирошниченко АлександрРоман писать — громадный труд.
Рассказ — большая работа.
И только миниатюры пишутся сами.
.
«Я, что умер?»
— А что тебя удивляет? Все умирают. Ты этого не знал?
«Знал. Но как-то неожиданно…»
— А ты бы хотел знать день и час своей кончины и отсчитывать, сколько осталось?
«Нет… это тоже как-то… Но и вот так, рано…»
— Я не могу назначать подобные вещи по собственной воле. Всё, происходящее в человеческой жизни есть следствие его желаний…
«Что за глупость? Не было в моих желаниях ничего подобного!»
— А не ты ли желал избежать все болезни?
«И что?»
— Ты умер здоровым. Ещё ты не хотел стареть. И эта просьба выполнена.
«Я имел в виду совсем другое… Ты передёргиваешь!»
— Слово есть слово. И коль неправильно формулируешь свои желания, то это претензии можешь предъявлять только себе.
«Может, это сон? Достаточно ущипнуть себя, чтобы понять».
— А что можно почувствовать в том состоянии, что ты находишься?
«И то верно. А как удостовериться, что это ни сон?»
— Спроси себя.
«Может, это сон?»
В абсолютной тишине небытия (хотя можно ли теперь называть отсутствие звуков тишиной?) почувствовались незнакомые вибрации.
«Это сердце?»
— Это душа.
«Выходит душа есть?»
— Ты же образованный человек. О чём говорит первое начало термодинамики? Энергия не исчезает. Не думаешь же ты, что человек — это лишь физические и химические процессы.
«Я термодинамику бросил сразу, как познакомился с теоремой Гинзберга».
Послышался лёгкий смешок.
— Это в формулировке: «Ты не можешь выиграть. Ты не можешь сыграть вничью. Ты не можешь даже выйти из игры»? Это, как раз подтверждение поговорки ради красного словца не пожалею и отца. Многие знания порождают многие печали. Без веры.
«Насколько я понимаю, мне это уже не грозит».
— Сейчас, это уже никому не навредит, ты обладаешь абсолютным знанием. Абсолютно вся информация Вселенной доступна человеку с момента, когда её невозможно употребить во зло.
Теперь усмехнулся я.
«Знаю всё, кроме того, куда я попаду».
Но в опровержение моих слов пришёл ответ.
Самый ненавистный в моей прошедшей жизни звук появился из абсолютной тишины и указывал, что теперь я обречён слышать его до скончания веков. Впрочем, вполне возможно, что мучения, предназначенные грешникам, длятся ещё дольше.
И, стало быть, я буду существовать, или, как это называется, в муках, слушая вечно звонок будильника. Только бы он не становился громче.
Но звук усиливался, врывался в мозг, пытаясь его разрушить…
Мозг!
У меня есть мозг!
Сон мгновенно, что нехарактерно для обычного просыпания, улетучился.
«Какое же это счастье — жить! Просто жить».