Уся и сянься

Несколько раз в последнее время просили расписать подробнее, в чем разница между двумя жанрами китайского фэнтези - уся и сянься. Сейчас наконец дошли руки этим заняться. 

Кучу путаницы в этом создала механика АТ, где сянься тупо НЕТ среди выставляемых жанров. Со времен конкурса "Воины Поднебесной" (я там участвовал с "Незримыми часами") устоялось решение: те, кто пишут сянься, ставят в жанр "Уся", а "сянься" - в тег. Но те, кто не вникал в эти тонкости, часто об этом не в курсе. 

Итак, для начала ответим на вопрос: что же между ними ОБЩЕГО? 

Первое, что приходит на ум, - они оба "-ся") И как ни странно, это более глубокий, чем может показаться. 

Иероглиф 侠 (ся) обычно переводят как "герой", реже как "рыцарь" или "витязь". Это человек выдающийся по своим возможностям и по моральным качествам. Использование этого иероглифа в названиях жанров подчеркивает их героецентричность. 

Обоим жанрам глубоко чужд "реализм" "маленького человека". Герой может таковым начинать, он может продолжать себя таковым считать. Но по факту, оба жанра - о том, как один человек способен изменить весь ход событий, если он герой.

Моральные темы тоже обычно играют важную роль. И в уся, и в сянься вы неизбежно услышите много рассуждений о долге, чести, благородстве. В западном фэнтези такое зачастую воспринимают как пафос, которого предпочитают сторониться; но в восточном этого не стесняются. 

Есть и другие черты, характерные для восточного фэнтези в целом: 

- Театральность. Уся и сянься наследуют напрямую традициям китайской оперы и поэтому не гоняются за реализмом подачи. Персонажи говорят возвышенным слогом. Даже прямо посреди боя. В западном фэнтези это воспринималось бы как ляп, в восточном же - как жанровая условность. Знаменитые прыжки на огромную высоту происходит отсюда же: в театре куда меньше разнообразие способов показать сверхъестественные силы героя, и самый "ходовый" - заставить его "летать" на тросах. 

- Эмоциональные качели. Китайцы обожают "стекло" - печальные, мрачные, эмоционально давящие моменты. Но при этом они никогда не делают из него сюжет полностью: даже в самых печальных историях найдется место "разрядке смехом". 

- Совершенствование (пожалуйста, не переводите это как "культивация"!). Это краеугольный камень обоих жанров. В идеале духовное развитие героя и прокачка его сил должны идти рука об руку. Как на самом деле, зависит от качества исполнения. Но как минимум, претензия на это - будет гарантированно. 

А теперь рассмотрим жанры в отдельности. 

Уся. 

Уся - это "китайский Говард". Истоком жанра стал классический роман "Речные заводи" о ста восьми благородных разбойниках. 

Этот жанр сосредоточен на воинских подвигах. Герой - человек или приближен к таковому; среди других персонажей сверхъестественные существа могут присутствовать, но они не в фокусе повествования: это или помощники, или монстры, или просто фон. В основном же мы наблюдаем за разборками мастеров боевых искусств. Здесь редко спасают мир: чаще решается судьба, скажем, страны. 

При этом зачастую герои владеют сверхъестественными силами, - но эти силы почти никогда не назовут магией. Это "особые техники" боевых искусств, - но при этом они позволяют летать, исцеляться, поражать противников энергетической волной и многое иное в меру фантазии сценариста. 

Другие характерные тропы и штампы: 

- Разделение на "мир цзяньху" (в комментариях к одной из прошлых статей мне предложили отличный перевод "Вольница") и "мир чиновников". Мир чиновников - тот, к которому мы привыкли, мир социальной обусловленности, государств, денег, положения в обществе. Но мир цзяньху стоит особняком: там все решает мастерство боевых искусств, и чиновники не решаются прижать "вольницу" к ногтю. 

И да, в названии дорамы "Кто правит миром" имеется в виду не буквальная политическая власть, а именно превосходство над другими мастерами цзяньху. 

- Достойный враг как самоцель. Хотя бы один персонаж будет преследовать на протяжении сюжета единственную цель: сразиться с достойным противником. Это редко будет главный герой (хотя герой может НАЧИНАТЬ с этого, но по мере развития осознать важность защиты слабых); чаще всего это будет антизлодей, в основном противостоящий герою, но способный объединиться с ним против "бесчестного" врага. 

- Суперпрыжки. Даже в условно реалистичных уся, где герои сражаются мечами, а не волнами ци, персонажи будут прыгать так, что герои аниме где-то внизу что-то вякают про закон всемирного тяготения. 

- Мотив наставничества. Уся может быть и о любви, и о дружбе, но отношения "ученик-учитель" - ключевые для жанра. "Наставник ближе, чем родитель" - идея в принципе близкая китайской культуре, но в уся она доходит до абсолюта.

Сянься. 

Сянься - это "китайский Толкин". Истоком жанра можно считать "Путешествие на запад" - классический китайский роман о том, как монах Трипитака по поручению богини Гуаньинь искал священные сутры в обществе пары демонов, дракона и Царя Обезьян. 

Итак, это высокое китайское фэнтези. По-настоящему высокое. Здесь решаются судьбы даже не миров, а мироздания. Многие из главных героев уже не люди: демоны, духи, небожители, боги. Люди иногда попадаются, но чаще играют второстепенную роль, - хотя хорошим тоном считается отправить героев на короткое время в мир смертных, в рамках испытания или чтобы что-то найти. 

Магия в сянься находится в фокусе постоянно. Большинство персонажей таковы, что, к примеру, попавшуюся под руку полезную мелочевку им проще спрятать в ауру, чем в карман. У большинства героев есть два обличья; хотя большую часть сюжета они проведут в человеческом, нам не дадут забыть, что, к примеру, в нынешнем любовном треугольнике дракон и птица делят виноград ("Удушающая сладость, заиндевелый пепел"). 

Среди тропов и штампов для сянься характерно следующее: 

- Гигантомания. Многим персонажам уже тысячи лет. На битву собираются многомиллионные армии. План главного злодея угрожает разрушить даже не мир, а все миры. "Он искал её пятьсот лет по всему Подземному Миру" - не гипербола, а крошечный эпизод из сюжета "Светлого пепла Луны". 

- Реинкарнация. Присутствует как объективный факт. Зачастую служит важным двигателем динамики между персонажами: к примеру, они могли быть знакомы в прошлых воплощениях, кто-то может возвращать кармический долг или исполнять данное в прошлой жизни обещание. 

- Условность места действия. События охватывают разные миры, и обычно автор не слишком заморачивается объяснением механики их взаимодействия. Когда, скажем, армии демонов и небожителей сходятся на границе небесного и демонического миров, нам не объясняют, где у миров вообще граница. Указание, что кого-то нужно искать в определенном мире, воспринимается как достаточно сужающее круг поиска, - это роднит сянься с классической космооперой, где точно так же могут сказать "лети в систему Дагоба, там найдешь наставника... да-да, у тебя точность поиска - до целой мать ее звездной системы". И даже при спуске в мир смертных складывается впечатление, что он целиком состоит из того города, в котором земным воплощениям героев предстоит встретиться. 

- Кровохаркание. Фанатская шутка гласит, что над съемочной площадкой "Светлого пепла Луны" висит табличка: "Кто не харкнет кровью - тот лох!". Персонаж, получивший сильный удар, часто начинает кашлять кровью. Персонаж, перенапрягшийся магически, ГАРАНТИРОВАННО начинает кашлять кровью. От болезней герои сянься страдают редко, но уж если начнут, - одним из симптомов непременно окажется кашель кровью. 

Пограничный жанр. 

Зачастую эти произведения относят к сянься; однако некоторые настаивают, что они отличаются достаточно сильно, чтобы их выделять в отдельный поджанр. 

Суть их - в сочетании сяньсяшного подхода к сверхъестественному и усяшного подхода к масштабам и месту действия. Ключевыми героями в этом случае всегда оказываются заклинатели - с одной стороны, в отличие от героев сянься, смертные люди, с другой - в отличие от героев уся, творящие откровенную магию и не пытающиеся выдать это за мастерство боевых искусств. Мир, управляемый Бессмертными Сектами заклинателей, зачастую устроен похоже на вольницу цзяньху, управляемую боевыми школами; что до мира чиновников, то его зачастую в таких произведениях может вообще не существовать. 

Произведений в пограничном жанре довольно немного, но среди них есть несколько знаковых. 

Что посмотреть, чтобы познакомиться с каждым из жанров? 

Я говорю именно "посмотреть", потому что с китайскими жанрами больше знаком по дорамам, чем по новеллам. 

- Среди сянься моя любимая - "Светлый пепел Луны", но для знакомства я рекомендую не её, а "Разлуку Орхидеи и Повелителя Демонов". Там нет такого надрыва, столь болезненных отношений; это более простая для вхождения романтическая история, которая, однако, дает прекрасное представление о характерных чертах жанра. 

- Из уся я рекомендую "Лотосовый терем". Её иногда называют китайскими "Тремя мушкетерами"; не то чтобы она была и вправду так уж похожа, но мотив дружбы считывается прекрасно. 

- Если вас интересует пограничный жанр, то не сомневайтесь и беритесь за "Магистра дьявольского культа". И не бойтесь того, что говорят про однополую любовную линию: из экранизации все повырезали. Хотя с того, что из-за этого была заранее обречена понравившаяся мне разнополая, мне обидно) 

А что в моем творчестве? 

У меня в общей сложности 11 произведений, на которых стоит жанр "Уся". Но как уже сказано выше, на АТ несовершенство системы жанров приводит к путанице. Так что же куда относится? 

В крупной форме я тяготею к сянься: 

- Дилогия "Легенды начертаны в глади реки" ("Остывший пепел прорастает цветами вишни", "Сгоревшее солнце отражает лунный свет" и два сопровождающих рассказа) - ярко выраженное, классическое сянься. История сложных отношений Короля Демонов и Бога Войны, прошедшая путь от эпической битвы многотысячных армий до крылатых лисят. Первый том рассказывает об испытании могущественных сущностей в мире смертных, во втором основное действие происходит в небесном и демоническом царствах. 

- Незаконченная трилогия "Незримые отражения" ("Незримые часы", "Незримые нити" и едва начатые "Незримые кости") - это скорее пример пограничного жанра. Борьба за власть в мире, которым правят кланы заклинателей. Демоны присутствуют на вспомогательных ролях, на богов только намекается. При этом примечательный факт: в этом мире нет понятия армии. Потому что исход войн решают поединки или схватки малых групп заклинателей, перед которыми обычные люди бессильны. 

При этом любопытно, что в малой форме я, напротив, тяготею больше к уся: 

- Помимо сопровождающих рассказов к "Остывшему пеплу" ("Маленькие крылья" и "Бог Войны, вернувшийся с войны"), мой единственный чисто сяньсяшный рассказ - "Огонь и снег", история запретной любви между Повелителем Подземного Огня и ученицей Владыки Северных Ветров. Еще есть "Один разговор о любви", но это по сути юмористическая зарисовка, где китайская мифология служит лишь фоном. 

- "Бао Ци из Су Се Ки" включает демона в качестве финального антагониста и сяньсяшный твист в конце (перерождение героя). Но основное его содержание - восхождение молодого мастера боевых искусств и его сражения с тремя мечниками, участвовавшими в уничтожении его родной деревни. 

- Повесть "Вне подозрений" демонстрирует описанные черты жанра уся наиболее наглядно. Хотя в целом там акцент на детективной линии, в кульминационной сцене все же присутствует поединок двух мастеров боевых искусств. "Особые техники" служат единственным фантастическим допущением, и они действительно выходят за рамки обычного: мастера боевых искусств могут не только запросто перепрыгивать через высокие ограды, но и исцелять раны и даже обнаруживать ложь. Также в повести напрямую подчеркивается противопоставление мира цзяньху и мира чиновников. 

- Что до "Сердца красавицы", то там фантастического допущения нет вообще. В центре сюжета турнир мастеров боевых искусств, и никто из них не демонстрирует явной магии, волн ци или исцеления. Только невероятную скорость и ловкость.