Кальцифер — всем Шуртанам пример

Демоны огня, как и люди, бывают хорошие, а бывают плохие. Скажем, Кальцифер, ответственный за двигательную функцию шагающего замка Хаула — хороший. А демон огня Шуртан, облюбовавший для прописки вечно падающую Невьянскую башню — плохой. Справедливости ради, Кальцифера в белые овечки тоже не стоит записывать, сердце Хаула он всё же заныкал и долгое время прятал от законного владельца. А всё потому, что демонам в уплату за их службу жизненно необходима плата. Но одно дело — сердце волшебника, отданное добровольно. И совсем другое — бесчинства, которыми развлекался Шуртан, пока его не приструнили. Его же приструнили, да? Как пишут в плохих аннотациях, ответ на этот вопрос вы найдёте, прочитав книгу Алексея Иванова «Невьянская башня» до конца. Я в отзывах стараюсь не спойлерить.

Вообще эпизоды с демоном — одни из самых завлекательных в романе и вызывают массу ассоциаций. Сразу замечу, что читательские ассоциации — дело сугубо личное, и кто что с чем ассоциирует, скорее говорит о читателе, чем о тексте. Например, мне сцена явления демона заводчику Демидову сначала напоминала урок в Хогвартсе, когда Люпин обучал малолетних волшебников противостоять богарту. Да Демидов и реагировал на демона примерно так же, как Рон Уизли на гигантского паука, вывалившегося из шкафа: сначала перетрухал, потом включил чю. Позднее сцена демонической беседы плавно перетекла в явление призрака отца Гамлета и обрела более пафосное звучание. Отлично придумано!

Ещё я постоянно зависала на подробнейших описаниях всевозможных механизмов, Иванов прямо мастер шестерёночных кружев. В какой-то момент я даже отложила «Невьянскую башню» в сторону и пошла перечитала «Художника механических дел» Александра Ивича, одну из любимых книг моего детства. В ней рассказывается о судьбе Ивана Кулибина, и там тоже хватает качественных технопоэтичных описаний, но Иванов делает это на порядок круче. Хотела бы я прочесть, как Иванов рассказывает об устройстве кулибинских часов «Павлин». Ну или сходить на мастер-класс к Иванову, страшно интересно, как он умудряется делать все эти шпеньки и молоточки видимыми. И — да, «Городок в табакерке» Одоевского я тоже перечитала под горячую руку. Иногда писателям нужно описывать механизмы, преодолевая скуку читателей, механизмами не интересующимися в принципе.

  «И в этот миг на широкой бланциферной доске огромные латунные стрелки дружно вздрогнули. Малая указала остриём точно в облачный зенит, а большая — точно на полудень. Три часа. В механизме курантов закрутились стрекозиные лопасти жестяных вертушек и начал тихо вращаться блестящий медный вал, усаженный короткими шпеньками. Шпеньки стали поочерёдно нажимать на лопаточки с прикреплёнными проволочными нитями; эти нити улетали на верхний ярус; там зашевелились рычажочки передач, потянули языки колоколов. И над заснеженным простором сквозь заводские дымы поплыл, изгибаясь и рассыпаясь, пятый из восьми невьянских перезвонов».

Природу! Природу Иванов тоже мастак описывать! Это я ещё в «Золоте бунта» заметила, там такие снежные просторы расстилались-раскидывались, аж дух захватывало (подробности захвата). В «Невьянской башне» со мной случился тот же кино-эффект присутствия. Вроде читаешь, а вроде и едешь одновременно в санях, любуясь лесом. Тут главное — успеть выскочить из саночек, когда персонажи приступят к очередному замесу. Замесов в романе хватает, но в свой личный отзыв я их вставлять не стану. Пусть остаются запертыми в тексте, как тот Шуртан в башне.

«По дну лощины тянулась вдаль санная колея. Никто не знал, куда она ведёт: в потаённый скит, на старый рудник или к охотничьей заимке. Колею уже занесло, она еле угадывалась. Савватий молча смотрел на зимний лес — высокий, многоярусный, прошитый солнечными лучами. Он был вылеплен снегом с бесконечной прихотливой сложностью и так тщательно, словно бы на тысячу лет, а не до ближайшей весны. Можно было затеряться разумом в этих фигурных и причудливых поворотах меж слепящей белизной, зеленью хвои, лоскутной синевой упавших теней и косым золотом света. Мастерство снегопадов казалось рукотворным: не верилось, что такая премудрая, полная надменного достоинства красота возникла без умысла, сама собой».

Что касается конфликтов, на которых построен сюжет, их в романе несколько, и опять же от конкретного читателя зависит, что кого триггернёт. Меня заинтересовала дилемма, которую поставила перед собой умная женщина Невьяна. Кого из двух мужчин выбрать? Вулкан страстей или тихое природы увяданье? Бедняга намучилась с этим вопросом, я прям ей посочувствовала.

«Что было в Акинфии? Созидание. Слепое и дикое, словно сила природы, необоримое, порой и безжалостное, и преступное, но созидание. А что было в Савватии? В общем, ничего. Только совесть — эдакое рукоделие бога. Однако в грешном дольнем мире она — как поторжная кузница, а не горный завод...»

Кстати, кого бы Невьяна ни выбрала (не буду спойлерить), секс с Савватием у неё был мощнейший. Причём написан/сделан опять же так умело, что его можно цитировать целиком, без изъятия:

«И часовая палатка Невьянской башни плыла по ночному небу декабря над сонно затихшим городом, точно ледяная карета катилась по небесной Гусиной дороге. Колесо наскочило на яркую звезду, будто на булыжник в колее, карету тряхнуло, и Савватий с Невьяной упали со скамьи на пол. В морозном фонаре палаты заиндевелые окна рассыпали лунный свет на осколки — на зеркальные отражения жизни: как сердцебиение цокали шестерни курантов, в каменной шахте мерно и чётко ходил маятник, тугими изгибами взлетали оконные арки и колокола в вышине еле слышно дрожали тревожным предчувствием скорого перезвона. А на шпиле башни "молнебойная держава" чуть мерцала без грозы, и без ветра в головокружении вращалась "двуперстная ветреница"».

«Невьянская башня» — это вторая книга Иванова, которую я смогла дочитать до конца. «Золото бунта», прочтённое несколько лет назад, произвело на меня такое оглушающее впечатление, что какую бы книгу Иванова я не пробовала читать после, ничего путного из этого не выходило. Начинала и откладывала с грустным сожалением, почти поверив, что Иванов написал для меня одну-единственную книгу. Но то ли нужно было просто отдохнуть от ивановского слога, то ли демон Шуртан приложил к тому свою огненную лапу, но «Невьянскую башню» я прочла с удовольствием. Через годик снова попробую «Тобол» или «Сердце пармы». Вдруг получится?