Анатолий Герасименко: «У меня всё, что ни делаю, всегда «растёт» из музыки»

Когда я впервые открыла книгу Анатолия Герасименко, а это был роман «Огонь сильнее мрака», я была под впечатлением. Этот мир, в котором умерли боги, которые тянули из людей жизненную силу «пневму», а взамен снабжали подданных некими техно-магическими гаджетами, навсегда остался в моей памяти. Дар, подходящий для сыщика, является одновременно и проклятием, не позволяя жить счастливо да и в целом хотя бы без вечной головной боли. В другой книге моему любимчику пришлось и вовсе попрощаться с головой, чтобы всё правильно понять. Ни один из героев у Анатолия не обходится без необходимости платить за любовь и счастье, но читатель может быть уверен, что его не обманут, все истории будут рассказаны полностью и в финал вместе с героями он придёт хоть немного, но другим. Для меня это самое ценное в литературе. И, знаете, мне всегда хотелось взять интервью у Анатолия, но постоянно мешала какая-то робость. Но если меня чему-то жизнь и учит, так это тому, чтобы я не откладывала такие вещи на потом.

Есть только «сейчас». Сейчас лучший день для того, чтобы спросить Анатолия Герасименко о правилах его жизни.

Согласны? Тогда располагайтесь поудобнее: мне было сложно остановиться и перестать задавать вопросы. 

«Вдохновение всегда черпаешь в людях»

— Ты ощутил тягу к сочинительству в раннем детстве после того, как переехал в Ленинград, верно? Но хотеть писать – это только половина дела, не так ли? Как сложилось, что ты решил делиться своими историями с читателя, откуда черпал уверенность, когда был совсем-совсем начинающим автором? 

— Да, я с ранних лет что-то сам себе рассказывал, иногда даже записывал. У меня постоянно болтались по карманам блокноты, заполненные каракулями. Мне, собственно, в детстве не очень нужен был читатель. Создание текста всегда казалось самодостаточным процессом.

А на люди я в первый раз вышел, когда узнал от знакомых, что в интернете есть какие-то конкурсы. Нагуглил «Самиздат» Мошкова, обнаружил, что для участия в конкурсе нужно завести свою страничку. Завёл. С тех пор вот и крутится всё как-то.

— Есть ли у тебя любимые места в Петербурге, которые вдохновляют тебя на творчество? Кстати, в широком смысле, ведь ты не только писатель, но еще и музыкант. Расскажи о том, как взаимосвязаны эти грани творчества, не мешают ли они друг другу, «перетягивая одеяло», или, наоборот, дополняют? 

— Мешают, ещё как! В последние годы вволю поиграть на гитаре удаётся только в перерывах между написанием книжек. А так как перерывы всё короче, то и играть удаётся всё меньше. Но у меня всё, что ни делаю, всегда «растёт» из музыки. У любой главы в романе есть своя музыкальная тема – песня, или сюита, или фуга – под которую я обдумываю сюжет и пишу текст. Ещё давно заметил: правила композиции в музыке и в литературе примерно похожи. Так что я всё равно музыкант, просто не всегда гитара под рукой.

А любимое место Петербурга – это, наверное, метро. Там и думается спокойно, и даже что-то набросать можно, пока едешь.

— …или не в Петербурге? Много ли ты путешествуешь? Находил ли в путешествиях новые идеи, источники вдохновения или какие-то интересные детали, которые потом органично проросли в текстах твоих книг? А может, в книги вошли в переработанном виде некие приключение, которые произошли с тобой на самом деле?

— Давно никуда не путешествовал. Но в любом случае, куда бы ни отправился, вдохновение всегда черпаешь в людях. Встретил кого-то нового, познакомился поближе – вот и завязка истории. Сейчас, кстати, собираюсь на Роскон. Чувствую, там вдохновения столько, что бочками грузить можно будет.

«Одна из общих черт музыки и литературы — укоренение в народном творчестве»

— Ты называешь своей отличительной чертой тягу к покою, затворничеству и лучше всего тебе пишется в тишине, однако твои герои постоянно находятся в пути, и ты проходишь этот путь вместе с ними, позволяя читателям прожить это путешествие, как будто они стали спутниками героев. Почему именно путешествие стало лейтмотивом твоих книг?

— Дорога – древний мифопоэтический образ. Любая дорога меняет человека: даже если просто вышел утром из дома и добрался до работы, в голове за это время что-то немного изменилось. А автору ведь именно это нужно – чтобы с героем происходили перемены. 

— Ты большой эксперт по мифам, кажется, ты знаешь их все и всегда безошибочно находишь мифологическую основу в любом сюжете. Расскажи подробнее о том, как сформировалсятакой интерес и взгляд на литературу. Быть может, это будет полезно для начинающих авторов — перенять такой взгляд на свои и чужие произведения? 

— Экспертом меня назвать точно нельзя, мои знания в области мифологии едва-едва выходят за пределы школьной программы. Ну… лицейской. Но, в принципе, для утилитарных задач (вроде построения сюжета) достаточно простого понимания того, как работает миф. Это, кстати, одна из общих черт музыки и литературы – укоренение в народном творчестве. Глинка говорил: «Музыку создает народ, а мы, художники, только её аранжируем». Ровно то же самое верно для писателей. Всем коллегам очень рекомендую познакомиться поближе с работами Проппа и Кэмпбелла, там замечательно изложена базовая теория мифостроения.

— У тебя образование не гуманитарное, ты закончил физический факультет в СПбГУ ИТМО, хотя знал о своей склонности к творчеству с шести лет. Кем ты хотел быть тогда, в свои семнадцать лет? Кто-то подсказал тебе, что рентабельность творчества как основного способа заработка весьма сомнительна? Что дало тебе образование в жизни и творчестве?

— У нас в семье была традиция четырёх поколений – все получали высшее техническое. Единственным гуманитарием стала мама, которая закончила музучилище и институт культуры. Мама чаще других говорила: держись подальше от музыки, сын, она до добра не доведёт… И я поступил в ИТМО, и обнаружил, что среди однокашников полно музыкантов, и пять лет кряду мы с ними между сессиями лабали роцк. Что не помешало нам получить дипломы. Почти всем.

— Ты часто говоришь, что запахи для тебя — и основа восприятия, и твой билет в воспоминания о прошлом. Нет ли в твоих книгах такого фрагмента, который ты лучше всего помнишь именно с точки зрения того, как удачно создал картину при помощи запаха? Ты мог бы поделиться им? А может, есть эталонный пример из какой-то другой книги? Это не такой уж очевидный момент для начинающего автора, который обычно сосредоточен на сюжете. 

— Тут, конечно, сразу вспоминается знаменитое «В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной. Ты написал много букв, еще одна будет лишней». Но самым-самым крутым мастером описания ароматов я считаю Набокова. «Нафталинные шарики источали грустный, шероховатый запах». Шесть слов – и читатель уже полностью погружён в сцену.

Обонятельные ассоциации и впечатления в тексте, мне кажется, обращаются к областям сознания, которые связаны с прошлым человечества. Когда-то люди получали с помощью нюха гораздо больше информации, чем сейчас. Описывая и вспоминая запахи, мы работаем с глубинными слоями ума. Становимся немного первобытными. Это полезно – время от времени.

«Слушать — обязательно. Слушаться — необязательно»

— А в целом, ты учился писать по наитию, как чувствуешь, или у тебя были учителя из числа опытных писателей, которые направляли тебя и советовали что-то? Стоит ли вообще прислушиваться к советам других писателей, к их руководствам и пособиям для начинающих, как ты считаешь? 

— Думаю, все идут примерно по одному пути: сначала копируют (сознательно или нет) тех писателей, которые нравятся больше всего, а потом постепенно нарабатывают свои приёмы. Я так и делал. Учителями своими без сомнения могу назвать Олди: их советы мне очень много дали в плане большой формы. А если говорить об односторонней «ученической» связи, то я, как и многие мои сверстники, рос на Стругацких.

Нужно ли кого-то слушать писателю? Слушать – обязательно. Слушаться – необязательно. Полезней самому периодически возвращаться к собственным текстам и находить у себя ошибки, о которых и не подозревал. Очень отрезвляет.

— Ты говорил, что писать для тебя — значит проживать другую жизнь. С чего ты начинаешь? Ты создаешь героя с его нерешенной проблемой? Или мир с проблемой, которую должен решить герой? Или в целом именно эту нерешенную проблему? Книга всегда начинается с одного и того же, или есть различия в твоем методе в зависимости от книги? Какую было писать легче всего, а какую сложнее и почему?

— Я всегда пишу о той проблеме, которая меня больше всего беспокоит. На мой взгляд, книгу надо начинать тогда, когда не можешь спать ночами из-за какой-то идеи.

Когда такая идея появляется, то я сочиняю под неё героя, максимально от неё далёкого. Совершенно не готового решать такие вопросы, которые для него готовит автор. А потом остаётся подобрать для героя путешествие, где ему пришлось бы решать эти вопросы столько раз, сколько нужно для того, чтобы в голове что-то поменялось.

И ещё обязательно нужно придумать для него друга, который бы мешался под ногами и говорил неудобное. Или двоих-троих.

С такими друзьями даже антагонист не нужен.

«На этом этапе я представляю себе текст как большущий сложный механизм»

— Есть такое понятие «болото второго акта». Это когда писатель знает, о чем будет писать в начале и знает финал, но понятия не имеет, какие перипетии ждут героя или героев во втором акте, из-за чего работа надолго стопорится на месте. Знакомо ли тебе это болото? Если нет, то какие секреты позволяют тебе находить нужные тропки? А если да, то как ты выкарабкиваешься из этого состояния, чтобы книга была дописана целиком?

— Я работаю по заранее заготовленному плану, поэтому, как правило, в целом знаю маршрут героя. На мой взгляд, самое сложное – переход от второго акта к финалу. Соединение, условно говоря, середины и развязки. Оно должно быть достоверным и логичным, и с первого раза так не всегда получается.

На этом этапе я представляю себе текст как большущий сложный механизм, вроде огромного человекоподобного робота, который уже двигается помаленьку, но ещё плохо слушается команд. Панели сняты, смотровые люки открыты, отовсюду торчат провода. А я стою с гаечным ключом и думаю, какой провод к какому прикрутить, и откуда детальки высыпались.

— Ты упоминал, что пишешь по плану и никогда не публикуешь книгу, пока не отредактируешь черновик, не дав ему отлежаться. Ты во время публикации уже работаешь над следующей книгой? Не отвлекают ли комментарии и отзывы от работы? Что делать, если во время публикации кто-то из читателей заметит какие-то несостыковки, а книга уже написана целиком? Кажется, ты однажды попадал в такую ситуацию, верно? Как ты её решил?

— Во время поглавной публикации я обычно лихорадочно доделываю правки в тех главах, которые ещё не выложены, тут не до новой книги. А нестыковки – ну, они всегда есть, если текст объёмный. Если кто-то замечает, я их стараюсь поправить (в смысле, нестыковки, а не тех, кто заметил). Пока книжка в электронном виде – это вообще не проблема. Проблема, если всё напечатано.

С другой стороны, я уверен, что вопросы типа «почему не на орлах» не делают хорошую книгу хуже. Но только хорошую. Слабую книгу нестыковка такого масштаба добьёт.

«Написание текста — лучшее лекарство от всего»

— Кажется, любая из твоих книг написана о любви и цене счастья, хотя так сразу и не скажешь. Несмотря на все испытания герои получают свое счастье, даже если оно омрачено потерями, однако любой финал можно назвать и справедливым, и счастливым. Это воспринимается как еще одна грань твоего таланта, далеко не все люди пишут с такой целью. Как ты воспринимаешь свою миссию как писателя или ты предпочитаешь не задаваться такими вопросами? 

— В окружающем мире справедливости не то что бы мало, просто её бывает трудно увидеть. Мне кажется, нужно подсвечивать справедливость в книгах, чтобы люди не перестали в неё верить. Поэтому можно сказать, что герои у меня обычно получают то, что заслужили. А так как по сюжету на их долю выпадает довольно много бед, то в финале они, пожалуй, заслуживают побыть счастливыми. 

— А если ты вдруг чувствуешь острый дефицит любви к своей книге, к себе как к писателю или к человечеству в целом, что ты делаешь в этот момент?

— Работаю дальше. Вообще написание текста – лучшее лекарство от всего. Когда у меня книга в работе, всё в жизни значительно легче воспринимается.

— Теперь, когда позади большая работа и завершена трилогия «Пневма», чувствуешь ли ты потребность продолжать писать книги? Что ты еще хотел бы сказать своими книгами людям? Есть ли у тебя потребность что-то оставить после себя или ты пишешь с какой-то определенной целью, может, хотелось бы что-то именно современникам сказать?

— Я пишу книги потому, что это – моя реакция на окружающий мир. Как растения реагируют на солнечный свет тем, что производят кислород – вот так и я реагирую книгами на всё, что вокруг происходит. Больше никаких потребностей у меня особо и нет.

Но всегда приятно, когда тексты находят дорогу к тем, кто их правильно понимает.

— Почему ты пишешь именно фэнтези, а не реализм или фантастику? Кто-то сказал бы, что у реализма больше шансов прозвучать в обществе, а жанр научной фантастики, кажется, находит всё больше поддержки на различных уровнях: учреждаются премии, проводятся конкурсы… 

— Для научной фантастики у меня, к сожалению, слишком технический склад ума. Как только я придумываю какой-то фантдоп, во мне просыпаются три курса физики и четыре курса математики, и я сразу понимаю, что мой фантдоп невозможен по законам природы. А реализм я очень люблю, раньше писал рассказы без всяких фантастических элементов. Ещё вернусь к нему, наверное.

«Если не сломаешься и не бросишь, то через несколько лет участия в конкурсах получишь левел-ап»

— Ты нередко побеждал на конкурсах, твое имя вносили и в длинные, и в короткие списки. Что дает писателю победа, а что поражение, как ты считаешь? Можешь ли ты сказать, что поражение в конкурсе для автора более полезно, чем победа, и почему?

— Победа полезна тем, что автор получает признание, ощущает себя востребованным. Это, так сказать, прибавка к мане. Поражение полезно тем, что автор получает мнение со стороны, которое можно использовать себе на пользу, и заодно нарабатывает «броню» против критики. Это прибавка к умениям. В идеале, если не сломаешься и не бросишь, то через несколько лет участия в конкурсах получишь левел-ап.

— Твоя книга «Огонь сильнее мрака» была издана в прошлом году и получила множество хороших отзывов после издания, в том числе по итогам читательского голосования на Лайвлиб.ру. Что значит для тебя издание и отзывы после издания? Это ощущается как-то иначе, чем на самиздате? Стоит ли начинающим авторам стремиться в большое издательство с громким именем, как ты считаешь? Открылись ли для тебя новые перспективы? Изменилась ли как-то твоя жизнь?

— После публикации у меня завелись новые друзья среди писателей и редакторов. Хорошие, интересные люди, с которыми полезно обменяться опытом. И – важный факт – среди моих знакомых есть много людей, которые в принципе не приемлют чтение с экрана. Поэтому, когда появилась возможность прочесть «Огонь» на бумаге, многие тут же раздобыли себе экземпляр книги. Так что после выхода книги из печати аудитория, без сомнений, увеличивается.

А жизнь, по большому счёту, не изменилась. Как писал, так и пишу, только ещё бухгалтерия добавилась.

— А вообще интересно, что такое «жизнь писателя» и чем она отличается от жизни не-писателя. Есть ли у тебя некие правила этой жизни?

— Жизнь писателя – это когда у тебя очень много работы, и она никогда не кончается. В принципе, я знаю и не-писателей, у которых очень много работы, так что, пожалуй, ничего особенного в писательской жизни нет. Главное (и обязательное) правило при этом – спать не меньше семи часов в сутки. Ну, это для меня. Кому-то побольше надо, кому-то поменьше.

— Что бы ты посоветовал или пожелал тем, кто прочитал это интервью? 

— Я обожаю вот эти слова Бориса Стругацкого:

 «Надо быть оптимистом. Как бы плохо ни написали вы свою повесть, у нее обязательно найдутся многие тысячи читателей, которые сочтут эту повесть без малого шедевром. В то же время надо быть скептиком. Как бы хорошо вы ни написали свою повесть, обязательно найдутся читатели, многие тысячи читателей, которые будут искренне полагать, что у вас получилось сущее барахло. И, наконец, надо быть просто реалистом. Как бы хорошо, как бы плохо ни написали вы вашу повесть, всегда обнаружатся миллионы людей, которые останутся к ней совершенно равнодушны».

Желаю всем писать уверенно и от души, держа в памяти эти мудрые слова.