Добро пожаловать в подвал

Даша стояла над ней — собранная, неподвижная — и смотрела, как потемневшие от удушья глаза начинают закатываться, как веки тяжелеют, как натужное дыхание становится реже.

— Тихо, тихо, — произнесла она вполголоса, опускаясь на корточки рядом с Анной. — Это скоро закончится.

Последнее, что увидела Анна перед тем, как потерять сознание — холодные, внимательные глаза Даши и её губы, шепчущие что-то тихое. Затем тело учительницы обмякло, голова запрокинулась, и она затихла на полу кухни Косиловых, среди разлитого чая и крошек печенья с ореховым маслом.

Даша прижала два пальца к шее Анны. Пульс был слабым, но ровным. Кивнула сама себе и произнесла в сторону спальни:

— Сработало. Точно по плану.

Она опустилась на колени рядом с Анной и аккуратно сняла с неё очки, придерживая дужки двумя пальцами, чтобы не оставить отпечатков на стёклах. Очки отправились в карман фартука — их можно будет положить позже рядом с матрасом в подвале. Затем ловко перевернула Анну на бок и, поудобнее подхватив под мышки, приподняла.

Учительница оказалась тяжелее, чем выглядела. Даша, напрягая спину и руки, начала медленно тянуть её к дальнему углу кухни, где под старым половиком скрывался люк в подвал. Свитер Анны задрался, обнажая бледную кожу живота, голова свесилась, тёмные волосы волочились по полу, собирая крошки и пыль.

Добравшись до нужного места у восточной стены, она осторожно опустила голову Анны на пол, вытерла руки полотенцем и вернулась. Старый половик был вытертым до основы, с едва различимым узором, когда-то ярким, а теперь выцветшим до грязно-серых разводов. Даша отогнула его край, обнажив тёмные, отполированные годами доски и чуть более светлый квадрат люка — примерно метр на метр. В центре поблескивало металлическое кольцо, вделанное в дерево.

Она ухватилась за кольцо двумя руками и потянула вверх. Крышка люка поддалась не сразу — дерево разбухло от влажности, но затем со скрипом поднялась, открывая квадратный провал в полу. Снизу дохнуло погребным холодом и застоявшимся воздухом. В черноте проёма угадывались верхние ступени крутой лестницы, уходящей вниз.

Даша протянула руку к выключателю возле люка — старая фарфоровая кнопка на потёртой деревянной панели. Щелчок — и где-то внизу зажглась единственная лампочка, наполнив тёмный провал скудным оранжеватым свечением. Свет едва пробивался сквозь паутину в углах, оставляя большую часть пространства в густой тени.

Теперь предстояла самая сложная часть — спустить тело Анны по крутым ступеням в подвал. Она ещё раз прижала пальцы к шее учительницы — биение пульса ровное, грудь поднималась размеренно. Ореховое масло держало пленницу без сознания — времени было достаточно.

Она подтащила учительницу к краю люка, развернула так, чтобы ноги оказались над проёмом. Затем спустилась на несколько ступеней вниз, крепко ухватила её под мышки и начала медленно, осторожно стягивать в подвал.

Первые несколько ступеней дались тяжело. Даша пыхтела от напряжения, стараясь удержать равновесие на узкой лестнице и не дать телу Анны соскользнуть вниз слишком быстро. Ноги учительницы глухо стукнулись о дерево, голова запрокинулась назад. Пришлось остановиться, перехватить поудобнее и продолжить, теперь ещё осторожнее.

Наконец её ноги ощутили земляной пол. Старая лампочка под потолком источала мутное свечение, оставляя углы в густой тени. Она опустила ношу у своих ног и огляделась, давая глазам привыкнуть к полумраку.

В дальнем углу угадывался старый матрас с застиранной простынёй. Рядом — тёмный силуэт пластикового ведра с крышкой и белое пятно рулона туалетной бумаги на перевёрнутом ящике. Три бутылки воды смутно поблёскивали у стены, на полу возле матраса лежала аккуратно сложенная верёвка.

Даша подхватила пленницу под плечи и поволокла через полутёмное пространство к матрасу. В тусклом свете бледное, неподвижное лицо учительницы казалось почти неживым. Уложив женщину, поправила задравшийся свитер и сложила её руки на животе. Затем достала из кармана фартука очки — стёкла тускло блеснули — и положила их на ящик рядом с туалетной бумагой.

Теперь оставалось связать пленницу. Даша присела рядом с матрасом и развернула верёвку — достаточно длинную, чтобы хватило и на руки, и на ноги. Сначала связала запястья — крепко, но не до боли, ослабив верёвку так, чтобы не нарушить кровообращение. Петля затянулась как нужно — муж в молодости работал на лесосплаве и научил её морским узлам, которые не развязываются сами по себе.

Затем настала очередь ног. Она связала лодыжки, как стреноживают лошадь — оставив между ними небольшое расстояние, чтобы Анна могла ходить мелкими шагами, но не бежать. Верёвку закрутила такими же крепкими петлями.

Свет падал на лицо Анны, высвечивая красные аллергические пятна на щеках. Грудь пленницы медленно поднималась и опускалась. Даша снова прижала пальцы к шее учительницы, затем ко лбу — температура нормальная. Всё шло как нужно.

Она поднялась и направилась к лестнице. Пора было заметать следы. Выбравшись из погреба в кухню, прислушалась. В доме было тихо — Геннадий, должно быть, задремал в спальне.

Даша осторожно опустила крышку люка. Тяжёлое дерево с глухим стуком встало на место. Щелчок выключателя — и подвал накрыло непроглядной темнотой. Теперь учительница очнётся в кромешной тьме. Накинула на люк половик, разровняла складки ногой — никаких следов того, что его отодвигали.