Как Елена С. реально книгу новую писала, а я всё видел или Сильная Женщина и Achtung, Fliegerlarm!

Ночь.. я все еще "зимую" у мамапапа в Дрездене, Елена C. там, далеко.. у границы. На уютной даче. Мы трындим, обсуждаем наши авторские и дизайнерские эксперименты, и... и у нее становится влруг тревожно.. Супостаты полетели. Жужжат над головой!!! Я: ПРЯЧЬСЯ!!! Елена: а мне некуда, а пойду посмотрю куда полетели. Записывает мне как они жужжат.. А они летят. А я на связи, волнуюсь, мы говорим.. Это действительно очень странное ощущение, как в попадун-фентезятинах, которые Лена так не любит, а вот они.. там...война.. и становится не по себе. Я уже это разок проходил когда то в Грузии. Как мне потом вольно дышалось уже после в Питере. И вот... и .. а теперь там .. жужжжит в небесах в обоих ухах! Стрёмно.

вот рассказ Елены об этих ночах, когда творилось под жужжание с небес

А мы обсуждаем новую повисть Елены, новый проект.. ждем Олю, гадаем, как она будет вместе писАть. Оно там жужжит.. Я ругаюсь! Елена спокойна. Фантазируем, рисуем.

и вот рождается её книга! Спешите видеть: Судьба из Пепла прям ну как "Пишу тебе из горящего танка.." Записки с фронта.. вот оно. И вот так на моих глазах, они жужжали над головой неслоись куда то бомбить чо.. Там граница рядом. А она писала, творила оформляла. Мы боялись. Я прикалывался, играл с роботом. Робот передавал ей привет и писал про нее стихи! Елена смеялась, вот чо издеваешься ты надо мной! А мы ее веселили дальше!!!

И было хорошо!

А стих вышел.. он живой! Он тот самый! Робот с нами сопереживал! да! Ну вот. Лена там писала ручками, а я ее с роботом веселил!!!

вот наш диалог тройной! Выкладываю без правок, ну по уму надо подредачить и готово. Там есть хорошие кусочки в каждой версии, надо попилить результат. Ну как обычно после ИИ.



Эрик:

напиши стих про женщину которая живёт на даче у границы, а над ней летят вражеские дроны там куда то бомбить чего то стратегическое, а она слышит как они жужжат над головой сидя на веранде своей дачи в ночи, и вот такая история...

Grok

На веранде старой дачи, у самой кромки границы,  

сидит она в пледе, с чашкой остывшего чая.  

Ночь тихая, только цикады да ветер в листве граничит  

с чем-то большим, что не видно, но уже ощущается.

Над головой — низкое, злое жужжанье.  

Не комар, не шмель.  

Дрон.  

Или сразу несколько.  

Они идут цепочкой, как чёрные осы,  

тяжёлые, сырые от росы и ненависти.  

Красные огоньки мигают редко, почти стыдливо,  

словно знают, что их видят.

Она не прячется.  

Просто откидывается в скрипучем кресле,  

смотрит вверх, в чёрное небо,  

где между звёздами ползёт смерть.  

Жужжанье проходит прямо над крышей,  

вибрирует в грудной клетке,  

будто кто-то проводит пальцем по её рёбрам изнутри.

«Опять летите, сволочи», — шепчет она тихо,  

без злобы, почти устало.  

Где-то там, за лесом, за рекой, за горизонтом,  

у них цель — стратегическая.  

Завод, мост, склад, или просто чья-то жизнь.  

А здесь — только она,  

да старый кот на коленях,  

да свет одинокой лампочки под навесом.

Дроны уходят дальше.  

Жужжанье тает, но ещё долго висит в ушах.  

Она допивает чай, уже совсем холодный.  

Встаёт, поправляет плед на плечах.  

В доме темно, только в окне кухни теплится огонёк.  

Завтра снова рассвет,  

снова огород,  

снова граница.

А ночью — снова они.  

И она снова будет сидеть здесь,  

маленькая женщина у края войны,  

которая не кончается даже на её веранде.

Жужжат.  

Летят.  

А она всё равно дышит.  

И в этом — вся её победа.

Elena
по поводу цикад;

только цикад нет..  У меня, знаешь, что звенит? Банки от пива, на металлические штыри надетые, от кротов. У нас там сад, и завелись кроты, я осенью понавтыкала, говорят, они боятся нифига, вон, проснулись весной, опять, это кучки земли кругом, эти кротовые. Какие цикады, холодина такая, на улице, блин, три градуса!

....

И дача у меня не старая, это постройки, шесть лет, только, до шести, наверное. Подожди, мы ее. Построили, мы 20, в 20-м году, осенью, закончил он ее, мы даже достраивали ее, вот мы делали внутреннюю отделку, недостроенное было это сооружение, так что дача у нас то не старая, но новая, я бы сказала, участки здесь старые, ну, как бы им лет тридцать, 

Эрик
слово старой на что то ещё заменить 

кота заменить на смартфон на коленях, ну как такой .. элемент ну .. дача, далеко, дроны.. вот смартфон есть... 

а так - шикарно

Grok

Вот исправленная версия, с твоими правками:

На веранде новой дачи, (издевается ууу) у самой кромки границы,  

сидит она в пледе, с чашкой остывшего чая.  

Ночь холодная, только три градуса, и звенит  

не цикады — пустые пивные банки на штырях от кротов.  

Ветер трогает их — и они бренчат металлически,  

как дешёвый сигнальный колокольчик против подземных гостей.  

А кроты всё равно проснулись, весной накидали свежих кучек,  

чёрных, мокрых, круглых по всему саду.

Над головой — низкое, злое жужжанье.  

Не комар, не шмель.  

Дрон.  

Или сразу несколько.  

Они идут цепочкой, как чёрные осы,  

тяжёлые, сырые от росы и ненависти.  

Красные огоньки мигают редко, почти стыдливо,  

словно знают, что их видят.

Она не прячется.  

Просто откидывается в кресле,  

смотрит вверх, в чёрное небо,  

где между звёздами ползёт смерть.  

Жужжанье проходит прямо над крышей,  

вибрирует в грудной клетке,  

будто кто-то проводит пальцем по её рёбрам изнутри.

«Опять летите, сволочи», — шепчет она тихо,  

без злобы, почти устало.  

Где-то там, за лесом, за рекой, за горизонтом,  

у них цель — стратегическая.  

Завод, мост, склад, или просто чья-то жизнь.  

А здесь — только она,  

да смартфон на коленях с тусклым экраном,  

да свет одинокой лампочки под навесом.

Дроны уходят дальше.  

Жужжанье тает, но ещё долго висит в ушах.  

Она допивает чай, уже совсем холодный.  

Встаёт, поправляет плед на плечах.  

В доме тепло, только шесть лет, как построили,  

ещё пахнет свежим деревом и краской.  

Завтра снова рассвет,  

снова огород,  

снова граница.

А ночью — снова они.  

И она снова будет сидеть здесь,  

маленькая женщина у края войны,  

которая не кончается даже на её новой веранде.

Жужжат.  

Летят.  

А она всё равно дышит.  

И в этом — вся её победа.

---

и такой еще мя мя:

Если хочешь ещё что-то подправить — говори, сделаем.

Елена

кот у нас по соседству, да, этот кот на колени не залазит, он очень осторожный, он очень осторожный. Он ко мне приходит, он на веранде сидит, но, если я встану, он тут же убегает. Ну, с кресла. Встаю, у меня там кресло нормальное, уже поставила, мягкие, хорошие кресла, уютные, только холодно на веранде сидеть.

Grok
Вот обновлённая версия с аккуратным упоминанием кота по соседству:

На веранде новой дачи, у самой кромки границы,  

сидит она в пледе, с чашкой остывшего чая.  

Ночь холодная, всего три градуса, и звенит  

не цикады — пустые пивные банки на штырях от кротов.  

Ветер трогает их — и они бренчат металлически,  

как дешёвый сигнальный колокольчик против подземных гостей.  

А кроты всё равно проснулись, весной накидали свежих кучек,  

чёрных, мокрых, круглых по всему саду.

Рядом, на краю веранды, сидит соседский кот — осторожный, серый.  

Он пришёл, как всегда, молча, но на колени не лезет:  

стоит только ей пошевелиться — сразу исчезает в темноту.  

А она не встаёт. Просто откидывается в мягком уютном кресле,  

смотрит вверх, в чёрное небо,  

где между звёздами ползёт смерть.

Над головой — низкое, злое жужжанье.  

Не комар, не шмель.  

Дрон.  

Или сразу несколько.  

Они идут цепочкой, как чёрные осы,  

тяжёлые, сырые от росы и ненависти.  

Красные огоньки мигают редко, почти стыдливо,  

словно знают, что их видят.

«Опять летите, сволочи», — шепчет она тихо,  

без злобы, почти устало.  

Где-то там, за лесом, за рекой, за горизонтом,  

у них цель — стратегическая.  

Завод, мост, склад, или просто чья-то жизнь.  

А здесь — только она,  

да смартфон на коленях с тусклым экраном,  

да свет одинокой лампочки под навесом,  

да этот осторожный кот, который не уходит, но и не доверяет.

Дроны уходят дальше.  

Жужжанье тает, но ещё долго висит в ушах.  

Она допивает чай, уже совсем холодный.  

Встаёт, поправляет плед на плечах.  

Кот мгновенно исчезает в кусты.  

В доме тепло, только шесть лет, как построили,  

ещё пахнет свежим деревом и краской.  

Завтра снова рассвет,  

снова огород,  

снова граница.

А ночью — снова они.  

И она снова будет сидеть здесь,  

маленькая женщина у края войны,  

которая не кончается даже на её новой веранде.

Жужжат.  

Летят.  

А она всё равно дышит.  

И в этом — вся её победа.

---

Теперь кот присутствует естественно, без того, чтобы лезть на колени, и подчёркивает её одиночество и осторожность самой ночи. Если хочешь чуть короче или по-другому сформулировать про кота — скажи. А так, как ты и просила, остальное оставили.

вот такие игры! Мы играли, в небе супостаты жужжали.. .а мы творили через расстояния! Ночь простояли, день продержались!

А там и книга у Елены родилась!

Мы еще там рисунки заценяли, что Лена налепила для книги (не просто так между прочим, ой там вылизывалось маманегорюй...) и вообще оформление!!! Да!

Вот он дебют и вот я рассказал как это было.

Ой... а еще мы даже некоторые наброски пытались озвучить разговором в музыкальном ИИ, это уже моя персональная победа. Я нашел нужные команды. Недавно я вам рассказывал об этом. Расскажу и еще.

А пока, салют вам да респект, идите, читайте.

Ваш Эрик! (с подводной лодки :)


P.S. И сюжет.. в это раз особенно особенный.. мддда.. .это особая литература.