Что могут нейросети?

Сегодня на полях заметок В. Ильина прочтал блог про детектор текста, сгенерированного ИИ:

https://beta.detector.gorynych.ai

Как и обещал у него в комментах, выкладываю результаты попыток генерации нейросетью фрагмента паники в объединенном штабе последней проды 3I/ATLASа. 

Мною и 2-мя нейросетями текст писался по готовому, до этого сделанному мною подробному сценарию (частично даже с репликами). Оригинал, написанный человеком, ну то есть мною, вы можете лицезреть в повести. Последняя, сегодняшняя прода.

Результат:  Текст написан нейросетью с вероятностью 0.3%.

Доля сегментов с вероятностью выше 50% - 0.0%

Генерации, естественно, в повесть не вошли)))

Итак, дальше генерации и результаты. Остальное смотрите сами. Хотя про ответ Галине Сергеевна от Колдунова, его фраза: "Они, родная!" - мне понравилось, нейросеть тот ещё оказывается тролль! И любитель многомерных любовных треугольников. 

PS. Уважаемый АК64 вот в кого упрёки надо кидать о "камне разврата", а не в меня такого скромного)))

Попытка номер 1:

— Увеличь, — приказал операторам Колдунов. Даже на записи его голос звучал чужим — не командным, не живым, а каким-то скребущим, мёртвым.

Оператор навёл камеру.

Колдунов стоял у экрана, не отрываясь. Потом повернулся к связисту.

— С группой связь есть?

— Никак нет, товарищ генерал. Глухо. Всплеск помех, все каналы забиты шумами. Даже «няньки» на катерах только морзянкой перемигиваются.

— А эти? — Генерал ткнул в застывший на границе тумана ломаный, карикатурно нечеловеческий силуэт. — Они на связь выходили?

— Нет. Только… — Связист запнулся.

— Что?!

— «Ангелы» от медиков фиксируют как минимум одну смерть, товарищ генерал. Биоритмы майора Харламова не соответствуют живым. — Связист помялся и, как в воду нырнув, добавил: — Хотя и остальных показатели далеки от нормы.

— Конкретнее!

— Температура тел сильно за сорок градусов. Человек бы уже погиб.

— Что это, мать вашу? — не выдержал Колдунов.

В штаб срочно выдернули мою Галку, а за ней и Айку.

— Что это?! — рявкнул генерал, обводя взглядом учёных.

— Мутация, — ответил доктор Келлер. — Ускоренная, взрывная. Ошибся, генерал, наш умник Левин. Алтарь не просто убивает. Он перестраивает живую материю. Ищет подходящий субстрат. И если находит — начинает… редактировать.

— В смысле «редактировать»?

— Модифицировать геном и анатомию в реальном времени. Похоже, Древним нужна была не просто энергия. Им нужны были… носители.

— Вы хотите сказать, что это — Древние? — Колдунов мотнул головой на экран.

— Похоже на то, генерал. Трансформация идёт по запрограммированному пути: удлинение черепной коробки для увеличения объёма мозга, изменение пропорций конечностей, ускоренный метаболизм. Биохимия пока человеческая, но морфология уже… чужая.

В штабе повисла тишина. Дрон тем временем заснял ещё одну фигуру — пока неуверенно, на четырёх конечностях, но целеустремлённо ползущую к полю Каплана.

— И ещё, генерал, — добавил Келлер, сверяясь с данными на планшете. — Характер изменений позволяет отнести угрозу к новому, высшему уровню — за пределами существующих шкал биологической опасности.

Кто-то ахнул.

— Угроза экзистенциального уровня, — глухо произнёс американский полковник из штаба НАТО.

Колдунов, не отрываясь, смотрел, как очередное пульсирующее красным пятно начало свой «забег» к защитному куполу.

Первым опомнился американский генерал Кэрролл, заместитель командующего объединённой группировкой.

— General Koldunov, I strongly advise against immediate kinetic action. We need to contain and study… (Генерал Колдунов, я настоятельно не рекомендую немедленное кинетическое воздействие. Мы должны локализовать и изучить…)

Колдунов оборвал его взмахом руки.

— Доктор Форестер, ваше мнение?

Ава Форестер, стоявшая у мониторов с данными биометрии, ответила не сразу. Её голос звучал ровно, но пальцы побелели, вцепившись в край стола.

— Если трансформация завершится, мы получим не просто мутанта. Мы получим разумного оператора с доступом к технологиям Древних. У нас нет средств локализации в данной зоне. Рекомендую… уничтожение.

— Поддерживаю, — кивнул доктор Пин. — Алтарь функционирует как стартер. Уничтожение алтаря — единственный способ разорвать цепь.

Колдунов переглянулся с Кэрроллом. Тот поджал губы, но кивнул.

Генерал снял трубку закрытой линии.

— «Гранит», я «Утёс». Запрашиваю санкцию на применение тяжёлых огнемётных систем по квадрату 7Б. Угроза подтверждена как экзистенциальная. Биологическая трансформация личного состава в неконтролируемые формы. Время на исходе.

В динамике прохрипел короткий ответ.

— «Утёс», санкцию подтверждаю. Действуйте.

Колдунов опустил трубку и, не глядя ни на кого, приказал:

— Подполковник Громов, огонь по квадрату 7Б. Полный залп. — И уже тише, перекрывая эхо отдаваемых на том конце команд: — Прощайте, мужики…

Результат:  Текст написан нейросетью с вероятностью 83.9%.

Доля сегментов с вероятностью выше 50% составляет 75.0%.

Попытка номер 2:

Штаб объединённого командования, Миасс, гимназия № 26. Ночь.

Генерал-лейтенант Владислав Колдунов стоял у монитора, вцепившись взглядом в картинку с «Орлана». Оператор послушно навёл камеру, и по залу поползла тишина — липкая, вязкая, какая бывает только перед самым страшным.

На экране, в клочьях холодного тумана, шевелились пять силуэтов. Они ползли, шатаясь, волоча за собой обрывки защитных костюмов — тех самых, в которые утром закатали группу «One». Один из них, самый дальний, лежал неподвижно у подножия алтарной плиты, и тепловой сигнал от него медленно угасал, уходя в синий спектр.

— С группой связь есть? — Голос Колдунова прозвучал глухо, как из бочки.

— Никак нет, товарищ генерал. Все каналы забиты шумами. «Няньки» на катерах только морзянкой перемигиваются — живы, но подойти ближе не могут, отказывает электроника.

— А эти? — Генерал ткнул пальцем в ломаный, карикатурно нечеловеческий силуэт, застывший на границе тумана. — Они на связь выходили?

— Нет. Только… — Связист запнулся. — «Ангелы» от медиков фиксируют как минимум одну смерть. Биоритмы майора Харламова не соответствуют жизненным показателям. Хотя и остальные… далеки от нормы.

— Конкретнее.

— Температура тел за сорок. У всех, кроме одного — того, что у плиты. Человек бы при такой гипертермии уже погиб.

Колдунов молчал, переваривая. Повернулся к группе учёных, сгрудившихся у соседнего пульта.

— Что это, мать вашу?

Первым ответил доктор Келлер, вирусолог. Он говорил медленно, словно сам не верил в то, что произносил.

— Мутация, генерал. Ускоренная, взрывная, но не хаотичная. Алтарь не просто убивает — он перестраивает живую материю по заданному шаблону.

— Какому ещё шаблону?

— Древних, — тихо произнёс доктор Пин, физик из Пекинского института. — Я проанализировал спектральные данные. Когда группа вошла в зону прямого контакта с плитой, характер излучения изменился. До этого алтарь работал в режиме дистанционного подавления — ELF-волны разрушали митохондрии, клетки гибли от энергетического голода. Но стоило людям коснуться плиты, включился другой протокол. Понимаете, генерал? Алтарь перестал убивать и начал… редактировать.

— Почему раньше такого не было? — резко спросил американский полковник Кэрролл. — Мы теряли людей у плиты! Они умирали, а не мутировали!

— Потому что они не были ключом, — ответил Пин. — Месопотамская призма, которую активировала группа, оказалась не просто отмычкой. Она — идентификатор. Алтарь распознал в них носителей, совместимых с генетическим кодом Древних. И начал подготовку сосудов.

В штабе повисла тишина. Кто-то из молодых офицеров сдавленно выругался.

Колдунов перевёл взгляд на экран. Фигуры в тумане больше не шатались бесцельно. Они ползли — медленно, неуверенно, но целенаправленно, в сторону мерцающего купола поля Каплана. Одна уже почти достигла границы.

Время уходило, как вода сквозь пальцы. Связываться с Москвой, запрашивать санкцию — значит потерять драгоценные минуты. А через минуту мутанты уйдут под защиту поля, и достать их будет уже невозможно.

— Психолога Левину сюда, — бросил Колдунов адъютанту. — Быстро.

— Галину Сергеевну? — уточнил тот.

— Её. Она прикреплена к группе, она вела профили всех членов «One». Мне нужно понимать, что у этих… в головах.

---

Галина Сергеевна вошла в штаб стремительно, злая, с покрасневшими от недосыпа глазами, но с идеально прямой спиной. На ходу поправила сбившийся ворот халата — выдернули из-под домашнего ареста, даже переодеться толком не дали.

— Что у вас? — спросила она с порога, даже не взглянув на генерала, сразу уставившись в монитор.

Колдунов молча кивнул на экран.

Галина замерла. Побледнела. Потом медленно, очень медленно перевела дыхание и села на предложенный стул, не отрывая взгляда от ползущих фигур.

— Это они? — спросила глухо.

— Они, родная! — подтвердил Колдунов. — Ваш муж остался на базе, если вас это волнует.

— Знаю. — Голос её стал сухим, профессиональным. — Я видела сводки. Харламов мёртв?

— Похоже на то. Биоритмов нет, тепловой сигнал падает. Остальные… мутируют. Докладывайте, Левина. Ваше заключение как психолога: чего от них ждать? Они ещё люди?

Галина Сергеевна помолчала, разглядывая картинку. Потом заговорила чётко, словно читала лекцию:

— Если верить данным телеметрии и тому, что я вижу, — нет. Личности членов группы «One» разрушены. Мозг перестраивается физически, а вместе с ним стирается и психика. То, что ползёт к куполу, — уже не Дитрих фон Айбарек и не Ава Форестер. Это биологические носители без сознания, но с зачатками инстинктивной программы.

— Какой программы?

— Достичь цели. Выйти из зоны поражения. Укрыться под полем Каплана. Возможно, там начнётся следующий этап — загрузка сознания Древних. Если дать им уйти, через час мы получим не мутантов, а полноценных операторов с интеллектом сверхцивилизации. И они будут враждебны.

— Почему вы так уверены?

— Потому что их создатели не стали бы тратить ресурсы на подготовку дружелюбных дипломатов. Это солдаты, генерал. Или колонисты. В любом случае — не люди.

Колдунов смотрел на неё тяжело. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с болью. Эта женщина только что, по сути, подписала смертный приговор своей коллеге и подруге — Аве Форестер. Той самой Аве, на которую сам генерал нет-нет да и поглядывал с теплотой, непривычной для сурового десантника. Маленькая, хрупкая американка с железным характером, она единственная в этом гадюшнике не играла в политику и говорила то, что думала. Колдунов ценил это. Может, даже больше, чем позволял себе признавать.

Но сейчас на карте стояло нечто большее.

— Вы понимаете, что я должен сделать? — спросил он тихо.

— Понимаю, — ответила Галина Сергеевна, и голос её дрогнул впервые за весь разговор. — Но выбора нет. Если они доберутся до купола, мы потеряем не только их. Мы потеряем всё.

— Доктор Пин, — повернулся Колдунов к китайцу, — алтарь. Если ударить по нему, процесс остановится?

— Да. Алтарь — стартер и одновременно якорь. Уничтожьте его — и градиент схлопнется. Трансформация прекратится. Но сами понимаете, генерал… термобарический удар такой мощности не оставит от группы ничего.

— Они уже не группа, — отрезал Колдунов.

Кэрролл шагнул вперёд.

— General Koldunov, we must consult with Washington and Beijing before taking such action. This is an international mission, and those are citizens of multiple countries!

Колдунов даже не обернулся.

— Полковник, у меня нет времени на консультации. Пока мы будем согласовывать, эти твари уйдут под купол. Ответственность беру на себя.

Он взял трубку закрытой линии, но не набрал Москву, а переключился на прямой канал с батареей «Солнцепёков».

— «Гранит», я «Утёс». Огонь по квадрату 7Б. Полный залп. Немедленно.

На том конце коротко ответили: «Принято». И тишина.

Галина Сергеевна отвернулась от экрана. Колдунов заметил, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в край стола. Она не плакала — просто застыла, глядя в одну точку перед собой. Генерал вдруг понял, что именно его всегда подкупало в этой женщине. Не красота, не острый ум, не даже профессиональная хватка. А эта вот способность стоять до конца, даже когда рушится всё — и брак, и карьера, и последние остатки веры в людей. Она любила своего дурака Левина так, что готова была делить его с другой, лишь бы сохранить семью. И сейчас, когда на её глазах погибали коллеги, она нашла в себе силы сказать правду, не пытаясь спасти их ценой общей катастрофы.

Колдунов уважал силу. А Галина Сергеевна Левина была, пожалуй, самым сильным человеком в этом зале.

Где-то за окном ухнуло, и ночь на мгновение превратилась в день. «Солнцепёки» отработали.

Результат:  Текст написан нейросетью с вероятностью 96.2%

Доля сегментов с вероятностью выше 50% составляет 100.0%.