Ещё немного о бета-тестировании ИИ

Эвин ненавидела дождь. Не за то, что он мочит одежду или размывает дороги, а за то, что в её родном прибрежном городке во время ливня невозможно было спрятаться. Ветер гнал тучи с моря, и вода затекала в каждый переулок, каждую щель, даже под плотный капюшон её видавшего виды плаща.

В тот вечер она сидела в «Пьяном крабе» — единственной таверне, где её не выставляли за дверь после того, как она пыталась торговать поддельными амулетами. Дождь барабанил по черепичной крыше, в очаге потрескивали сырые поленья, а Эвин пересчитывала медяки в кошельке, понимая, что на ужин их хватит ровно на хлеб и воду.

— Место свободно? — голос раздался так неожиданно, что она вздрогнула.

Перед ней стоял незнакомец. Высокий, даже для северянина, с тёмными волосами, влажными от дождя, и глазами цвета штормового неба. Плащ его был простым, но добротным, сапоги — без единой царапины. Всё в нём кричало: «Я не отсюда, и я не из тех, кто ест хлеб с водой».

— Свободно, — буркнула Эвин, отодвигая грязную кружку. — Если ты, конечно, не брезгуешь сидеть рядом с обманщицей и неудачницей.

Он сел. Молча. Заказал эль и холодное мясо. Эвин старалась не смотреть, но аромат жареной говядины был жестокой пыткой.

— Ты голодна, — сказал он, не спрашивая.

— Это называется «экономлю».

— Это называется «умираю с голоду, но слишком горда, чтобы попросить». — Он пододвинул к ней половину своей тарелки. — Ешь. Я всё равно не осилю.

Она хотела отказаться. Правда хотела. Но желудок предательски заурчал.

— Я верну, — сказала Эвин, вгрызаясь в хлеб. — Как только…

— Не надо, — перебил он. — Просто ответь на один вопрос.

Она замерла с куском мяса на вилке.

— Ты знаешь, как пройти к старому маяку на южном мысе? — спросил он так спокойно, будто спрашивал, который час.

Эвин вытерла губы тыльной стороной ладони и внимательно посмотрела на него. Старый маяк. Заброшенный. Опасный. Местные туда не совались с тех пор, как пять лет назад рухнула лестница.

— Знаю, — ответила она. — Но проводник стоит денег.

— Сколько?

— Два серебряных. И ужин засчитан.

Он усмехнулся. Первая эмоция за весь вечер. И эта усмешка почему-то заставила её сердце биться чаще — не от страха, а от чего-то другого, давно забытого.

— По рукам, — сказал он. — Выступаем на рассвете.

Звали его Кейнан. Она узнала это только утром, когда они брели по мокрому песку, огибая скалы. Он почти не разговаривал. Эвин это раздражало.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила она, когда тишина стала невыносимой.

— Когда иду по незнакомой местности с незнакомым человеком — да.

— Осторожный. Похвально. — Она хмыкнула. — Но если бы я хотела тебя ограбить, я бы выбрала место получше. Тут даже спрятаться негде.

— Ты бы не справилась, — спокойно заметил он.

— Это вызов?

— Это констатация факта.

Она обиженно замолчала и ускорила шаг. Скалы становились круче, тропа уже. Эвин знала этот путь как свои пять пальцев, но сегодня он казался длиннее обычного. Может, из-за спутника. А может, из-за того, что она всё время ловила себя на мысли, что смотрит на его руки. Сильные. Уверенные. Без единого украшения.

Маяк показался из тумана неожиданно — серый каменный палец, указующий в небо. У подножия валялись обломки лестницы.

— Дальше только по стене, — сказала Эвин. — Я забиралась пару лет назад. Держаться есть за что, но страшно.

— Ты останешься здесь, — сказал Кейнан.

— Это ещё почему?

— Потому что я не беру в опасные места тех, кто не умеет драться.

Эвин вспыхнула. Она не умела драться — это было правдой. Но слышать это от незнакомца, который даже не представился как следует…

— Я хотя бы знаю, куда ставить ноги, — огрызнулась она.

— Я справлюсь, — отрезал он.

И полез. Молча. Ловко, как кошка. Эвин осталась внизу, сжимая кулаки от бессилия и обиды. Через десять минут он вернулся. С пустыми руками.

— Там ничего нет, — сказал он, отряхивая песок с колен. — Пустая башня и ветер.

— Я же говорила, — буркнула Эвин, но голос её дрогнул.

Они пошли обратно. Дождь кончился, но ветер не утихал. На полпути она остановилась.

— Зачем ты туда полез, если знал, что там пусто? — спросила она.

Кейнан повернулся. В сером свете дня его глаза казались почти прозрачными.

— Проверял одну легенду. Оказалось — враньё.

— Ты ищешь сокровища?

— Правду, — ответил он коротко. — Или то, что от неё осталось.

Эвин не поняла. Но почему-то ей захотелось помочь. Не за деньги. Не из благодарности за ужин. Просто так.

— В городе есть старая библиотека, — сказала она. — Там хранятся корабельные журналы и карты прошлого века. Если хочешь, я могу… показать.

Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Как на карту. Как на загадку.

— Хочу, — сказал он тихо. — И, Эвин?

— Что?

— Ты не обманщица и не неудачница. Просто ты пока не нашла то, что ищешь.

Она не ответила. Но внутри что-то дрогнуло. Не бабочки — скорее, первый удар крыла. Так начинается буря.

В тот вечер они сидели в «Пьяном крабе» до закрытия. Смотрели на дождь. И молчали. Но молчание это было другим — не тем, что душит, а тем, что согревает лучше любого плаща.

Эвин не знала, станет ли эта история любовью. Она знала только, что впервые за долгое время ей не хотелось убегать. И что Кейнан, когда улыбался краем губ, был похож на северный ветер — холодный, опасный, но такой живой, что невозможно дышать.

А это уже было начало.