Времена не выбирают. в них живут и умирают

Хроноистория – забавная штука. Почти фантастика.

Вот вы, не задумывались, читая историческую литературу (хоть нон-фикшн, хоть беллетристику), насколько специфично и отлично восприятие исторического времени нашими современниками, рассуждающими о прошлых эпохах и современниками тех событий, о которых мы пишем и рассуждаем? 

Для нас, вглядывающихся в глубины истории на тысячи лет назад, кажутся незначительными и мелкими большие промежутки времени. Ну подумаешь, 200 лет туда-200 лет сюда, какая разница, особенно на фоне задокументированных шести тысяч лет человеческой цивилизации. 

А уж про 30 лет или скажем, 10, я вообще не говорю – плюнуть и растереть как говорится. Единица-вздор, единица – ноль, цитируя Владим Владимыча. 

Отсюда и растут ноги этого, характерного для историков и популяризаторов отношения к хронологии, когда, например, можно прочитать в книге про то что «следующие 200 лет были временем медленной агонии Византии».

Ну, глядя из 21 века в 14-й, наверное, так оно и есть. Мы то, пользуясь преимуществом ретроспективного послезнания, можем увидеть с высоты прожитых столетий и накопление критической массы негативных явлений, и медленный кризис в экономике, и социальный застой и деградацию институтов и и ослабление армии и медленную потерю территорий. 

Но современникам все это было не видно. Такая, знаете, классическая аберрация близости. 

Современники в отличие от нас, получивших знание об уже произошедщем и неотменимом, во всем этом жили, варились внутри этого котла с его страстями и противоречиями: рождались, взрослели и умирали, любили, торговали, воевали поколениями за какой-нибудь пограничный кусок земли, боролись за власть и интриговали, совершенно не ведая о далеко идущих последствиях своих интриг.

Поэтому совершенно бессмысленно постфактум кого-то обвинять в том, что, дескать, из-за его недальновидности потом случилось то-то и то-то. Или он поставил свои узкокорыстные интересы выше интересов страны. 

Вот, скажем, византийские вельможи в своей борьбе за пурпурную мантию с кем только не заключали тактических союзов, кого только не приводили под стены Константинополя. Всегда так было – и все так делали – а империя ничего, жила. Пока однажды таким макаром, свои не привели сначала сельджуков, а затем латинян. 

Но, повторюсь, в моменте этого не видно. И люди, проживающие этот момент внутри вовсе не считают, что живут в какой-то агонии, или упадке.

Помните слегка насмешливую песенку Булата Окуджавы:

Римская империя времени упадка
сохраняла видимость твердого порядка:
Цезарь был на месте, соратники рядом,
жизнь была прекрасна, судя по докладам.

Понятно, что Булат имел в виду совсем другую империю, но суть – та же.

Когда становилось ясно, что к чему, накопление негативных процессов становилось уже необратимым и было поздно что-то предпринимать. И люди вкатывались вместе со скарбом в новую эпоху – без каких-либо внешних потрясений. Вполне буднично. Вот как бывшие советские однажды проснулись совсем в других странах, никуда из дому не выезжая.

Тем то и отличается время историческое, тем более, рассматриваемое постфактум, от времени личного, человеческого. Поэтому довольно смешно слышать современных популяризаторов, рассуждающих о том, что «всего за каких-то 30 лет Москва вернула себе Смоленск», например. 

Это для нас тридцать лет – «какие-то». Для современников тех событий – это горизонт всей их недолгой жизни ЦЕЛИКОМ ( напоминать про среднюю продолжительность жизни в 14 веке, пожалуй, не буду). Так что, если смотреть на эту историю глазами современника, то получается, что у конкретного человека ушла вся жизнь – с рождения и до старости, пока он, наконец, не увидел возвращение этого самого Смоленска в родную гавань.

Из той же оперы – рассуждения о том, за какой иол, исторически короткий срок Московское княжество прибрало к рукам практически все русские земли – «каких-то 200 лет». Между тем, это горизонт жизни минимум шести поколений людей. И им, в моменте, совсем не казалось это «быстрым». Более того, находясь внутри этих событий они не подозревали о том, что присутствуют при исторических переменах, как ромеи десятилетиями терявшие по кусочкам от тюрков Малую Азии, совершенно не думали о том, что это – НАВСЕГДА,

Думали другое: мол, ну всегда так было. Сегодня потеряли условный Манцикерт, или Никею – так через год или десять вернем. Никакой трагедии в этом никто тогда не делал. 

Аналогично с падением обеих Римов – западного и восточного. Когда поздние историки пишут что-то вроде «всего через 70 лет после таких-то событий наступил конец», как будто эти самые 70 лет это краткое мгновенье. 

Но нет же – 70 лет, напомню – это столько, сколько существовал Советский Союз. Но мы же не думаем, ввиду близости к нам этих событий, что это было как один день, правда? В эти 70 лет уместилась целая эпоха и жизнь нескольких поколений + две войны - мировая и холодная. Но для позднейшего историка это будет ровно пол-абзаца между революцией 1917 года и контрреволюцией 1991-го.  

А 200 лет возвышения захолустного Московского княжества – это расстояние между наполеоновскими войнами и присоединением Крыма при Путине.  В учебнике – один параграф, а в реальности – прорва времени, которую обыденное сознание человека со средним сроком жизни в 70 лет просто не может помыслить.

Так что не удивлюсь. Если и сейчас мы с вами живем внутри кого-нибудь, длящегося столетиями «медленного угасания» очередной цивилизации. И лет через 200 нас с вами будут упоминать через строчку с тем же Наполеоном. Мол, процесс начался еще тогда, а закончился в 2050-м году. 

Так что, читая исторический роман всегда помните: то что для нас вся наша жизнь - для историка - лишь строчка в летописи.