Демон КЗ и молдавская культура. Дело было на Днестре

…Хмурые молдавские звукари шли через поле, покрытое коровьими "минами". Их целью был прекрасный белый коровник на горизонте, и он казался недостижимой целью. Минирование поля становилось все гуще. В их руках была одна на двоих палка с надетой катушкой мощного кабеля, которая шелестела, разматываясь. Тихого шелеста почти не было слышно от грохота и мата, накатывавшегося волнами из-за края поля, со стороны директора фестиваля. Катушка становилась все тоньше, а до белоснежного коровника, казалось, оставалось все столько же… “Хватит ли кабеля”? - билась в умах тревога. Неужели придется навеки оставаться тут, среди этого поля? Ведь не раздобывшим энергию  назад пути не было. 

А поначалу ничего не предвещало беды. Фестиваль начался ранним солнечным летним утром. К аппаратуре местные умельцы, принимающая сторона -  так сказать, культура системы “мама”, подтянули длинный белый кабель почти на 250 метров. Наверное, это был красивейший из кабелей во всем селе, и один из самых красивых на этом берегу Днестра. Наверное, к нему приезжали сваты из соседних сел, и кто знает, может быть, однажды приехала бы юная, вся только с китайского парохода, розетка… Но судьба распорядилась иначе. 

Пока у микрофонов на кирпичной побеленной сцене летней эстрады пели песню за песней фольклорные коллективы, могучий ток, протекавший через кабель в усилители заезжих звукарей, нагревал изоляцию, грел кабель. Каждый “Ой” и “Уале-леу!”, испущенные хранителями народных традиций в микрофоны, словно вязким комом пробегали по кабелю от коровника до эстрады. 

И кабель не выдержал летней жары, своей собственной длины и молдавского “Уалелеу!”. Из-под земли показал голову страшный демон “КЗ” и вцепился в кабель зубами. Кабель обреченно обмяк, становясь с каждой минутой все больше похожим на длинный витой маршмаллоу, за гроздьями которого обычно прячутся полные веселые кассирши на кассах в маркетах. 

И возникла картина, достойная кисти Бориса Вальехо. Юные девочки в вышитых рубахах, глядя в голубое солнечное небо, еще поют в унисон древние песенки, пританцовывая ножками в белых гольфиках, а за их спинами уже восстает во весь свой рост Демон КЗ, собираясь поглотить их песни. Еще издает задушенные звуки усилитель "Фантом", которому страшный демон уже наступил на хвост, еще разносятся ветром по огромному полю стадиона последние “Уале-леу!” и “Фа, Иляна, фа!”. А с того конца кабеля ток уже иссяк, ибо из мощных зубов Демона КЗ не вырывались даже фидеры на 90 квадратов сечением, не то что красивый сельский кабелек на выданье. 

И дело было бы совсем дрянь, если б не вступила в бой тяжелая артиллерия. Открылся тяжелый затвор на директорском рту, зарядили туда унитарный заряд “Парламента” с белым фильтром, и словно дернули за спусковой шнур. Ахнуло благим и не очень матом так, что на секунду даже белые гольфики на юных ножках, казалось, померкли в красном дыму и в пыли. 

А два звукаря, подхватив на руки катушку на палке, помчались по минному полю, спасая культуру и совершая подвиг.

Один на двоих.