Смена грядки

Рубрика литпросвета в этом блоге официально закрывается. 

Я приносила в открытый доступ материалы из дорогих литературных и сценарных курсов и свои наработки, старалась структурировать и выжимать всю воду, чтобы было максимально наглядно и понятно, и не выглядело совсем уж лекцией. Но до меня вдруг дошла одна простая вещь – авторам это не нужно. Единственное, что волнует их сегодня – какой процент выдаст очередной кривой детектор. Пусть занимаются этим важным делом. Стадия отрицания и гнева, что поделать.  

Моя внутренняя училка досрочно уходит на пенсию. Отныне здесь будет территория хаоса, который теперь у нас главный признак человечности. Буду писать исключительно про лютики-цветочки у меня в садочке, погоду и какую-нибудь магию с астрологией. Ну может про шаманизм чуть-чуть. А еще про свое настроение, это же так важно и ценно. В общем, как акын – что вижу, то пою. 

Никакой структуры, никаких советов, только чистый поток сознания и внутренний дзен. Это же то, за чем сюда вообще приходят.

В 19 веке «охотник за растениями» Роберт Форчун привез из Китая необычный кустарник. Растение определили к сливам, затем перевели в миндаль, но в итоге оказалось, что это слива и миндаль одновременно. Тогда он стал афлатунией.
Но американские ботаники привыкли идти своим путем. Они увидели неизвестное растения и дали ему название луизеания. Дело было в Луизиане, отсюда и имя. О китайском происхождения растения они не ведали и описали его как отдельный род. Согласно ботаническому закону, кто первый описал род... того и тапки. В итоге название луизеания стало официальным. 

В литературе принцип – кто громче заявил, того и тапки, работает не хуже.

Чехов десятилетиями работал над подтекстом, когда важные вещи не проговариваются прямо, а скрываются между строк. Но потом пришел Хэмингуэй, назвал это принципом айсберга и теперь весь мир считает это изобретением американца.

Или прием, который мы знаем как поток сознания. Лев Толстой использовал его в Анне Карениной. Французский писатель Эдуар Дюжарден написал целую повесть в технике непрерывного внутреннего монолога. Никто ничего не понял, и повесть пылилась в архивах, пока ее не прочитал Джойс. Он использовал прием для Улисса. Джойс честно признавался потом, что взял технику у француза, но миру было все равно, лавры первооткрывателя потока сознания остались за Джойсом.