Такой же Сталин, но лучше

В Сети завирусились видео и фото обезьянки по имени Панч из японского зоопарка, который остался без мамы. Дело в том, что мать отказалась от малыша сразу после рождения в июле 2025 года. Чтобы как-то утешить детёныша, смотрители зоопарка подарили ему плюшевого орангутана. И что бы вы думали? Малыш начал трепетно любить свою искусственную «маму».

Так велит ему инстинкт. Проведённые в 50-х годах прошлого века эксперименты Гарри Харлоу подробно разъяснили эту сову. Учёный создавал из подручных материалов «суррогатных матерей» — холодных и тёплых, жёстких и мягких — и изучал, как с ними взаимодействуют маленькие обезьянки. Тема довольно неприятная, так что не хочу пересказывать её в подробностях, ограничусь небольшой выжимкой: сравнением двух «матерей». 

Одна была сделана из куска дерева, покрытого губчатой резиной и обтянутого коричневой хлопчатобумажной махровой тканью. Лампочка позади неё излучала тепло. Это была идеальная мать — тёплая и мягкая, которая никогда не ругала своего ребёнка, не била его и не кусала.

Вторая суррогатная мать была сконструирована из проволоки. Она также была снабжена «грудью», из которой детёныш мог сосать обезьянье молоко, и тоже была тёплой. Единственное отличие — комфорт прикосновений.

Детёныши имели возможность свободного доступа к любой из суррогатных матерей. Но эксперимент показал, что даже в ситуации, когда мягкая суррогатная мать не имела груди (Харлоу пробовал разные вариации и сочетания), обезьянки проводили максимум времени, цепляясь за неё, и обращались к проволочной только для того, чтобы утолить голод.

Дальнейшие исследования в рамках эксперимента показали, что мягкая мать была для детёнышей гарантом безопасности и доверия к миру. Харлоу создавал ряд опасных ситуаций, и в присутствии проволочной матери обезьянки забивались в угол, испытывали повышенную тревожность, замирали в согнутом положении. «Проволочная мать биологически адекватна, но психологически некомпетентна», — писал учёный. В то время как в присутствии мягкой матери они льнули к ней, ища поддержку и опору, а затем возвращались к исследованию того или иного стимула (лист бумаги, мягкая игрушка и т. д.).

Выводы пересекались с результатами эксперимента Мэри Эйнсворт «Незнакомая ситуация»: дети с надёжной привязанностью легче исследовали мир и не боялись незнакомцев, в то время как дети с ненадёжной привязанностью плакали и испытывали страх.

Тут важно заметить: какой бы ужасной ни была искусственная мать, детёныш всё равно её обожал. А там были по-настоящему жуткие экземпляры: одна периодически начинала трястись и стучать зубами, другая сильным потоком воздуха скидывала с себя малыша, третья выпускала шипы, а у четвёртой была встроена металлическая пластина, которая отодвигала детёныша от тела «матери».

То же самое я наблюдаю у сталинистов — они обожают Сталина, потому что так велит им территориальный инстинкт. Для них Сталин ассоциируется с сильным государством, поэтому они восторженно приветствуют любые его поступки. Дети безоговорочно любят своих матерей, сталинисты — Сталина; как-то изменить эту ситуацию невозможно.

Поэтому поговорим о другом — каким Сталин является лидером для сталинистов. Как по мне, так отвратительным. Худшей разновидностью «проволочной матери»: пожилой грузин боялся людей, истреблял русских, отмораживался от решения вопросов, был никудышным оратором. Да, да, я знаю, что сталинисты тут же полезут доказывать любовь к своему фетишу.

Но задумайтесь вот над чем: насколько было бы лучше, если бы Сталин был настоящим лидером? Здоровенным русским мужиком, с женой и здоровыми детьми. Ярким оратором, который ведёт за собой; умным управленцем, который обогатил страну; хитрым политиком, который стравил бы Гитлера с Европой, а сам отсиделся бы за эшелонированной обороной. Создателем политической школы, которая спустя годы управляла бы страной.

Я знаю, вы хотите такого лидера. О чём, как не об этом, написаны тысячи книг на АТ, где герой, провалившись в прошлое, учит Сталина уму-разуму. Вы всегда об этом мечтали — в фильме «Падение Берлина» (1949) режиссёра Михаила Чиаурели Сталин на самолёте приземляется в Берлине, где его восторженно встречают солдаты и жители. В реальности такого не было и быть не могло.

Отсюда вопрос к сталинистам: вы можете сравнить Сталина своей грёзы и настоящего Сталина? Или у вас вызывает отторжение любая попытка сравнения? Как вы понимаете, это крайне важный вопрос для сегодняшней России.