Почему Роскон странный

Вы читали роман Жюля нашего Верна «Ченслер»? Книжке не так давно стукнуло полтора века, так что не будет большим спойлером сказать, что это роман о неминуемой катастрофе. Сначала пассажиры корабля начинают замечать странности — капитан вводит на корабле какие-то нелепые ограничения: меняет курс, запрещает прогулки, отдает приказ постоянно поливать палубу водой…

Довольно скоро некоторые пассажиры узнают неприятную правду — на корабле пожар. В трюме загорелся груз, а добраться до очага пожара не представляется возможным. Команда сделала все, что могла в этом случае, то есть заколотила люки, чтобы преградить доступ воздуха в трюм. Но эта статья не о «Ченслере» как таковом, а о Росконе.

Давайте представим, что Роскон проводится именно на этом несчастном корабле. Наши ведущие фантасты собрались в кают-компании, чтобы обсудить план действий. Первым взял слово господин Председатель — наиболее уважаемый фантаст.

— Господа. Нам разрешили собраться только с условием, что мы не будем обсуждать пожар.

— Хорошо. Давайте обсуждать капитана. Это ведь его необдуманные поступки привели к пожару.

— Капитана тоже нельзя обсуждать. Тех, кто ослушается, матросы выбросят за борт.

— Нужно срочно менять курс! Мы должны доплыть до ближайшего острова, чтобы спастись.

— Нам нельзя обсуждать смену курса.

— А что можно обсуждать?

— Честно? Я без понятия.

— А давайте позвоним писателю Перумову! Он не на пароходе, он в Америке! Он может все что угодно говорить — хрен его капитан заткнет.

Хор голосов: «А давайте! Точно! Сломаем систему!»

Входит женщина с радиоприемником.

— Я писатель Перумов! — трещит тот. — У вас всё хорошо! Ваш капитан прав!

— Что ты несешь? У нас уже палуба горячая! — кричат в толпе.

Входят матросы и выкидывают кричащего человека за борт. Немая сцена. Вперед выходит Яна Каляева.

— Друзья! Я предлагаю нам обсудить нейрослоп. Это самый важный вопрос на повестке дня.

— Ну… давайте, — осторожно шушукаются в толпе.

— Очень скоро появится программа, которая позволит маркировать нейрослоп. Правда, здорово?

— А это точно самый важный вопрос на данный момент?

— Нет. Но это единственный, который мы можем сейчас обсуждать.

— Нет, не единственный. У нас еще война полов на носу, — кричат из толпы.

— Какая еще война полов?

— Женщины тянут одеяло на себя. Принимают решения, которые выгодны только им.

— Не может такого быть! — кричат женщины.

— Хорошо! Давайте обсудим положение со шлюпками. На корабле 1000 пассажиров: 400 мужчин, 400 женщин и 200 детей, тогда как на шлюпках всего 600 мест.

— Этого более чем достаточно, — заявляют женщины.

— В смысле?

— По морскому закону на шлюпки садятся первыми женщины и дети. Нам шлюпок хватит.

— А нам не хватит. Давайте разберем мебель и сделаем плот! — кричат мужчины.

— Мы против. Без мебели нам неудобно, — заявляют женщины.

— Вам всего лишь неудобно, а мы погибнем!

— Давайте голосовать.

Женщины голосуют против постройки плотов. Дети голосуют так, как велят им матери. Тут же начинается скандал: все кричат, топают ногами… Председатель берет микрофон и кричит:

— Господа! Успокойтесь! Давайте придем к согласию! Давайте дадим первую премию, первое место Юлии Зонис за «Атлант и Демиург. Церковь Таможенного Союза».

— Это вообще что?

— А какая разница? Нужно хоть что-то решить, а то мне уже пятки жжет.

— Единогласно принято, — кричит толпа.

Вот такой вот странный Роскон получился у меня на корабле. Впрочем, реальный Роскон, если судить по отзывам, получился ничуть не менее странным. Вот поэтому мы и живем так, как живем.