«Доспрос»: Alla Mar

«Каждый охотник желает знать…»

«Каждый больной желает вскрыть своего врача», — сказал один специалист по темпоральной резне резьбе. Каждый читатель желает вскрыть своего автора, чтобы поймать его тень. Каждая тень желает занять своё место в сердце читателя. 

Каждое сердце желает отворить дверь и сказать: 

— Здравствуйте, Alla! Вы — загадочный гость на пёстрой и шумной планете АТ. Как вам приземление? 

— Здравствуйте — и вам, автор, и всем тем обаятельным господам за вашим плечом. Вот прямо сходу меня удивили Вы. Разве же я загадочная? Кажется, наоборот, слишком общительная. Так что, если вдруг заболтаюсь, пинайте. Но только по одному.

А если говорить о местности… Во-первых, до прихода на АТ я почти не сталкивалась с самиздатом. Читала фанфики по «Властелину колец» лет так 15 назад, но на том и всё. И когда я заглянула сюда, то в первую очередь сделала «ой». А во вторую «ах». Оказалось, люди пишут! Пишут много, искренне, интересно. И среди огромных потоков текста можно найти даже не жемчужины, а целые кладовые с золотом и брульянтами. Каково! Я была очень впечатлена. 

А потом я еще поняла, что с владельцами сокровищ можно беседовать об их сокровищах и путях добычи оных — и всё. С тех пор не могу остановиться.

— Что же что такое АТ? Писательский чат? Клуб по интересам? 

— Чтобы сохранить хотя бы иллюзию объективности, я, конечно, упомяну, что это литературный сайт. И с чистой совестью пойду глубже: мне видится, что АТ — это своего рода развилка миров. И книги тут выступают порталами, но никак не мирами в целом.

— Так-так… Признайтесь, вы же шпион? Ино(планетный) агент?

— Пожалуй, что шпион — это точное попадание. Я действительно развлекаюсь здесь в первую очередь тем, что наблюдаю, фиксирую и иногда бросаю в эфир отчеты о сделанных наблюдениях. 

Вы спросили, и мне вспомнилось, что у меня в детстве было три ответа на вопрос «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?». Что же, в разное время я хотела быть разведчиком, военным переводчиком и писателем. Получается, что каком-то смысле, я воплощаю здесь эти мечты. 

– По поводу иных планет... Должен ли автор иметь земную прописку? Гражданство? Или первичен текст – и вы готовы общаться «и с эллином, и с иудеем»... (шепотом): с путинистом, «нетвойнистом», антифеминистом, сталинистом...

— Текст, безусловно, первичен. Но живой текст никуда не денется от царящих в авторе доминант. Если человек живет идеями пропаганды (любого толка), ненавидит людей за принадлежность к какой-либо социальной группе, раздает ярлыки вместо того, чтобы вникать, то где вообще этот самый человек? Личность оказывается погребена под слоями не пойми чего, а текст превращается в агитку. Так что, эллин ли, иудей, лишь бы человеком оставался. Тогда, скорее всего, и общий язык мы сумеем найти. Хотя бы в рамках одной беседы.

— Есть ли вещи, которых вы никогда и ни при каких условиях не готовы простить автору? А тексту?

— Сложный вопрос. Простить можно всё, в конце концов, кто знает, что у человека по ту сторону монитора происходит в жизни. Но простить — не значит сохранить интерес. Как правило, мой интерес оказывается исчерпан там, где я обнаруживаю ненависть и нетерпимость к чужим точкам зрения. Если автор начинает вещать, как жить другим и что надо делать с теми, кто не согласен с его повесткой — этот автор не мой. 

Примерно то же самое касается текстов. Текст может быть сколь угодно несовершенным и всё еще оставаться интересным для меня. Но как только он приобретает менторский тон, мне становится скучно. А когда становится скучно, нужно вставать и уходить. 

– Нет уж, Штирлиц, попрошу...  Знаете, как я поняла, что вы шпион? По владению языками. С филологами вы говорите на высоком, с психологами – на глубоком... Откуда у вас такая мультиязычность? От природы или от профессии? 

— Благодарю, однако.

Я бы сказала, от жизни в целом. Я действительно лингвист по образованию, к тому же по касательной зацепила и психологию. Работала с текстами, было и такое. Вынужденно и просто для удовольствия учила языки. Но язык ведь усложняется и уточняется тогда, когда картина мира становится сложнее и интереснее. А на формирование моей картины мира повлияли прежде всего близкие мне люди. Так что, я бы тут сказала спасибо тем, кто был рядом. Где-то благодаря, а где-то вопреки я научилась у них чуть дольше думать и чуть внимательнее смотреть.

— Вы вдумчивый читатель и зоркий рецензент. Думаю, многие авторы сейчас задаются вопросом, а есть ли шанс попасть к вам на разбор? 

— Ох… шанс есть. Конечно. Но скажу сразу: я сейчас по уши и выше в «Пасифике». Для меня анализ этого текста приобрел большое значение (в том числе терапевтическое, скажем прямо) и бросать я его не намерена. 

Тем не менее, это не значит, что мне не нужны паузы. Поэтому я открыта предложениям рассмотреть поближе другие миры. Деньги я за это просить не буду, сейчас мне интереснее получить опыт и обратную связь по результатам. Так что, если найдутся желающие предложить мне к анализу какой-то коротенький (до 30-35 тыс. знаков) неформат, — велкам. Вдруг у нас что-то получится.

— А как вы поступите, если книга вам не понравилась? Скажете автору?

— Книга, предложенная для анализа? Скажу. Но не «мне не понравилось», поскольку это несет негативные и, вполне вероятно, неактуальные для нашего случая коннотации. Я скажу проще: не моё. Не моё и у меня не получится предложить что-либо достойное в обмен на вашу историю. В этом нет ничего страшного. Дело-то житейское.

***

— Многие атудейцы рады расстаться со своей… анонимностью) Как вы считаете, вредит ли это писателю? Были ли случаи, когда вы разочаровывались в тексте, узнав о его авторе слишком много?

— Хм… Единственный такой случай у меня вышел с Булгаковым. Я прочла очень нехорошую историю о его жизни, нехорошую настолько, что даже не буду ее повторять. Эта история отвернула меня от его текстов на годы. Причем я даже не уверена теперь, что история правдива, но образ сформировался и сделал свое дело. 

Постепенно острота чувств спала, я снова вернулась к его книгам и поняла, что этот отказ был для меня потерей. Вместо того, чтобы получать удовольствие от того хорошего, что этот человек принес в мир, я зафиксировалась на том, что плохого он делал — или не делал. Потому что чего стоит теперь соврать о мёртвом? Конечно же, ничего. 

Что касается АТ: либо я здесь еще слишком недолго, либо здесь действительно нет ни одного людоеда, но пока что никто меня ничем не отпугнул. Кроме, конечно, своего поведения в блогах. Но это другая история.

— А вообще — должен ли автор писать не переставая? Что бы вы выбрали — медленно, уединённо писать лонгселлер или наводнить Интернет ежедневными опытами?

— Хороший вопрос. Оговорюсь сразу: я не думаю, что обладаю достаточным опытом, чтобы об этом рассуждать. Но если бы с этим вопросом ко мне подошел дорогой мне человек, который вдруг обнаружил в себе склонность к писательству, я бы ответила так. Писать нужно каждый день. Чтобы учиться этому, чтобы узнавать себя и свои интересы, чтобы понять, зачем пишешь. А когда картинка более-менее сформируется, когда появится обратная связь и понимание своих ритмов, тогда можно будет уже пересмотреть подход к письму. Поставить конкретные цели, сформировать режим. 

Но нужно понимать: писать каждый день еще не означает, что всё это нужно нести в Интернет. Намного лучше завести дневник. Я веду свой больше трёх с половиной лет. Это принесло мне огромную пользу и привило привычку размышлять о мотивах поступков и оттенках чувств. Всем рекомендую хотя бы попробовать эту практику.

И, отвечая на вторую часть вопроса, признаюсь: я пока на той стадии, где еще прислушиваюсь к себе и пытаюсь понять себя. Но вообще «медленно и уединенно» — это мой идеал примерно во всём. Главное, чтобы уединение можно было разбавить приятной беседой на общей волне.

— Нет ли у вас чувства, что авторы говорят много, но всё мимо главного. И если да, то о чём необходимо писать сейчас? 

— Видите ли, какая штука… Я, на самом деле, мало читаю. Найдя автора, которому я доверяю, я застреваю в его текстах надолго. Более того, отказываюсь из них выбираться. Получается, что я иду не вширь, а вглубь, минуя то, что меня не насыщает. И вот те, кого я читаю, говорят на темы, которые будут актуальны всегда. Они поднимают те самые «проклятые вопросы», которые и превращают их работы в искусство. 

Чтобы уж совсем не ускользать от конкретных ответов, я скажу так. На мой взгляд, сейчас нам нужно больше исследований того, как выявить свои истинные ценности и оставаться верными им в условиях тотальной лжи и давления. Интересно было бы почитать и истории об обратном процессе: как человек каждый день предает себя — по чуть-чуть, капля по капле, и чем он становится после этого. Как на него смотрит семья, что он думает, когда остается один. Вот такие вещи интересны лично мне. Неприятные и глубокие.

— А о чём пишете вы? 

— Как мне видится, о близости. О близости и уязвимости, которая из неё рождается. Правда, я как-то вдруг обнаружила, что анализ чужих текстов для меня гораздо интереснее возни с собственным художественными текстами. Но это, кажется, та же самая тема, не так ли?

— Как вы считаете, будет ли ваш посыл воспринят? Здесь, на шумной плане Плюк? Если вы — текст, то надеетесь ли вы, что вас прочитают? Кто он — ваш Идеальный Читатель?

— Странно, наверное, так отвечать, но я пока что не сформировала однозначной позиции насчет этого. Я в принципе не тот человек, который ищет внимания, мне комфортнее в тенях — оттуда видно и слышно лучше. Мне — видно и слышно. Но не меня. А это автоматически снижает шансы на то, что моими текстами заинтересуются. И это нормально, меня это устраивает. 

С другой стороны, именно так, из теней, удобнее высматривать своих. Не шумных, несущихся вперед и с песней, а таких же «тихушников» со своими мирами в голове. Высматривать — и иногда скрестись к ним, надеясь на взаимопонимание. И если оно происходит, значит, это и есть тот самый Идеальный Читатель: тот, кто сможет понять текст. Даже тот, что еще не был записан.

— И что из своих произведений вы бы ему посоветовали?

— Пожалуй, вот эти рассказики: https://author.today/work/series/54376. Сюжеты просты — вампир и его скитания от одной беды к другой. Но, как мне хочется надеяться, за каждым из рассказов встает что-то большее, чем просто готическая картинка. Например, история прощения как освобождения. Или невозможность постигнуть божественное, даже если оно само тянет к тебе руки.

Огромное спасибо, Alla! 

И спасибо всем, кто зашёл в гости. 

А я не прощаюсь. И ещё врасту в личку как баобаб, чтобы спросить о том, о чём очень хотца спросить!