Приключения "Анастасии Петровны" в больнице продолжаются

«… мая 2002 года я находился на своем рабочем месте в неврологическом отделении больницы №… горздрава…, выполняя свои служебные обязанности, согласно должностной инструкции. Около 23.00 я почувствовал запах дыма, исходящий от двери в отделение. Там же около двери находились дежурный врач и дежурная медицинская сестра. После открытия двери нами был обнаружен очаг возгорания в виде куска ветоши. Согласно  должностной инструкции и распоряжению  дежурного врача я сообщил о проишествии в пожарную часть и ответственному дежурному терапевту. Очаг возгорания  был ликвидирован силами  дежурной бригады до прибытия пожарного расчета. Тогда же члены дежурной бригады обнаружили повреждение остекления на окне, находящемся  в лестничном пролете. О проишествии сообщено ответственному дежурному терапевту и в  отделении милиции. Мер по эвакуации пациентов не принималось, поскольку распространение огня  экстренно удалось локализовать.»

- Вы издеваетесь что ли!-голос заведующего  полон возмущения, а лицо его цветом напоминает… розовый редис что ли… или помидор… В девять утра разбираться в особенностях цветовосприятия вот совершенно не хотчется.

- Все как под копирку написано!  

«Не под копирку, а под диктовку…».

Прочитав первый вариант объяснительной я сперва схватилась за голову, потом за сердце-  да, вот за то место, где оно обычно бывает… 

Мальчики воображали себя то ли Люком Скайуокером и Оби Ваном то ли мушкетерами -  одновременно всеми, то ли гардемаринами. В, общем, героями и защитниками угнетенных.

Для рассказа или даже небольшой повести вообще-  красота! 

Я даже листок рвать не стала, а в сумку спрятала.

- Так вся бригада там была…

- А пятна крови на полу, вы, конечно, Анастасия Петровна не заметили.,-  голос начальника стал совсем уже ядовитым.

- Нет, Сергей Иванович. Грязь там какая-то была, но ведь это же лестница, -  мой голос тих, спокоен и звучит бесконечно устало, как и положено после двадцати пяти часов на ногах, - Санитарка утром приходит и моет. А  если ночью прямо так уж вот  замыть надо-  так это  не моя компетенция, мы за лестницу не в ответе… ну и не криминалист я, чтобы в пятнах разбираться. 

Начальник возвращает своему лицу нормальный цвет и  машет рукой мне на стул - садиться.

- Ну что   у вас все не как у людей!  Кофе будешь? 

 От кофе я откажусь. Конечно, начальник не был бы начальником если бы не знал подробносетй вечерне-ночного проишествия.

- Скажи, пусть своими словами перепишут,-  машет опять рукой,-  Курам же на смех…

«Курам на смех…»

К  матери, она же наша санитарка, она же «пациентка Веселовская» эта тварь приперлась часов в девять вечера. Полупьяная и требовать денег с пенсии. 

О ультиматуме посетителя сообщили соседки старушки.

Когда я в сопровождении двух медбратьев - студентов появилась в палате, «сынуля» от слов перешел к действиям. Не удалось начальнику спрятать нашу санитарочку от сына-дебошира и мерзавца.

Двое молодых ребят-не худенькая бабушка…

- Только не милиция!

Да, так всегда-  «только не милиция», когда сын, внук, муж… а потом… ладно. Нет, так нет.

Из отделения «сын» выметаться не захотел. Драка началась еще в коридоре. Говорить: «Мальчики не надо»  глупо.  Ничего. Насмерть не убьются. Скоро лестница-  там и распрощаемся.

Ага. Распрощались!  Мальчики сильные, крепкие, когда старушек бьют-не любят, останавливаться пока не умеют. Хорошо, что рама двойная и  стекло «полет шмеля» задержало. Ценой собственной жизни, конечно. Почуяв боль, кровь и слегка протрезвев, слегка,  уже «сын» бросился в атаку. А я -то надеялась, что «все».

Нет, не все. Не удался полет в окно с четвертого этажа -  будет полет по лестнице. Мраморной, двадцать ступенек. 

 Как я ухватила «сына» за шиворот сверху и как удержала мне до сих пор непонятно. И что я тогда сказала-  тоже мне запомнилось. Но, видно, что-то энергичное и убедительное, потому что мальчики вернулись на площадку, а «сын» как был за шкирку прижатый к решетке, так там и остался. Видно, он все-таки был слегка контужен  и не протрезвел, потому что решил, что за шиворот держит его не хрупкая барышня, а мужик какой-то на голову его выше. Ну, да… на две ступеньки выше площадки- это сразу сколько к росту!

- Я тебя сейчас отпущу… на голове рана-  нужно обработать и зашить…Я тебя отпущу, ты аккуратно спускаешься в приемный покой. Подождешь, обработаем все и зашьем. Понял? Кивни, если понял. Воротник поджимает горло, он не очень понимает,  кто его держит, так что кивает -  «понял».

 Все.  Он сбегает по лестнице, мы возвращаемся.

Старушка плачет от боли,обиды и страха за сына. Я успокаиваю – ничего страшного, никто не пострадал. Старушке делают успокаивающий укол. Я спускаюсьв приемник. Нет, никто не приходил… ладно.

Около одиннадцати вечера - запах дыма из - под входной двери. Я прислушиваюсь -  не трещит и не гудит… заткнуть щель мокрым одеялом.  Собрать сестер.

Сообщить по телефону, в пожарную часть и ответственному дежурному врачу… в трубке гудка нет.

За дверью не трещит и не гудит… в отделении сорок лежачих больных. Надо что-то решать. Мокрое одеяло,три ведра с водой… приоткрыть.

Навстречу языку пламени-ведро воды. Гореть на лестнице нечему кроме двери.  Дверь мы потушим. Мы тушим дверь водой. Под дверь почти полностью обгоревшая тряпка. Запах бензина.  Тогда в городе, в этом районе часто  горели старые деревянные дома. У нас, к счастью, деревянная только дверь.

Кто все-таки вызвал пожарных. Они обследуют очаг – заполняют какие-то свои бумаги.  

Приезжает сотрудник милиции. Оглядывает место проишествия.  В ответ на мою речь кривится. Мы ничего не докажем. Никто ничего не видел.  При свидетелях-  только драка в отделении. Мать не даст показания против сына.История не в нашу пользу. 

- Значит, после обнаружения возгорания вы обнаружили также разбитое окно?

- Да…

- Именно поэтому вы вызывали милицию?

- Да. Так положено по инструкции,  -  я перехожу на сухой язык протоколов, как и мой собеседник.

- Вы видели, кто это сделал?-  милиционер пишет за моим столом в ординаторской.

- Нет. «С моих слов записано верно». Дата.  Подпись. 

В шесть утра я собираю дежурную бригаду-  лучше написать объяснительные сейчас.  Я читаю связные и не очень тексты. Да… с такими объяснительными  не то что увольнение по статье,  и с милицией объясняться придется. Пишут все исправно под мою диктовку. «Не было, не видели, действовали по инструкции»…

Страха нет. Спать не хочется. Пальцы чуть подрагивают. Сдать дежурство -  и домой… 

Дома спать тоже не хочется. Сон свалит через несколько часов, тяжелый и душный, без сновидений.  Или наоборот-с кошмарами. Так что лучше перетерпеть. 

Еще два дня дома.  Я возвращаюсь на работу.  Дверь не покрасили. Да, ее не покрасили и не починили. 

Дежурный доктор, которого я меняю горд как пес, добывший трофей.

 - Вот!

Я смотрю на стену в коридоре. Около ординаторской. Рядом с выходом. Десять синих баллонов стоят в ряд, как солдаты.

- Вот,  - повторяет коллега гордо, указывая на дело рук своих – Выбил на выходные. Теперь до понедельника точно хватит!

…Кислород…