Оборотень

Не мог пройти мимо флэшмоба от BangBang поскольку оборотень одна из ключевых фигур моего фэнтези-детектива "Волчья Луна Бракара". 

Хильда вышла на дорогу, ведущую к замку. До моста через овраг, по дну которого тёк ручей, было примерно триста шагов; а там — только подняться на холм и она будет за крепкими замковыми стенами, за которые никакое чудище не сунется.

«Стражники ругаться небось будут, что я в неурочное время стучусь в ворота. Кто там сегодня? Гизо, кажись? Ну он мужик хороший, пропустит; а то не видать ему больше моего пива на дармовщинку. Хе‑хе…» — думала про себя Хильда, торопливо перебирая короткими ногами. Над печными трубами замка курился белый дымок, обещая скорое тепло и домашний уют.

«Ещё немного — и я дома», — грела себя мыслью Хильда.

Вдруг в животе похолодело: появилось стойкое ощущение, будто кто‑то наблюдает за ней из-за деревьев. Она остановилась и беспокойно завертела головой по сторонам.

Никого. Тихо. Слишком тихо... Будто всё живое попряталось в страхе перед неведомым чудовищем, бродившим при свете Волчьей луны.

Кухарка достала висевший у неё на шее серебряный эгль, нанизанный на верёвочку, на котором был выцарапан символ Пламени, и зашептала молитву: «Ardis Praeternis, decastenos ante Mallis Magna!»

Это помогло. Собравшись с духом, она ускорила шаг, но ощущение чужого взгляда не исчезло.

Справа послышался треск ломающейся ветки. Хильда извлекла из‑за пояса широкий кухонный нож и, до боли сжав рукоять, очень медленно повернулась.

Под сенью клёнов неподвижно стоял тёмный силуэт, смутно напоминавший человека. Он был гораздо чернее окружающей его серой мглы.

— Эй, кто там прячется? А ну покажись! — с трудом разжав посиневшие губы, прошипела Хильда. Тень молчала и не шевелилась. Кухарка, осмелев, выставила нож перед собой и сделала шаг — Подшутить надо мной решил? Смотри, шутник, наколешься — ножик у меня острый!

Тишина уже не звенела — она гудела в голове Хильды, как надтреснутый колокол. Она прищурилась, стараясь разглядеть нечто в тёмном прогале между деревьев. Там ничего не менялось.

«Фу-ух, померещится же. Недаром говорят: у страха глаза велики», — шумно выдохнула Хильда и хотела продолжить путь. Но тут… тень двинулась вперёд на освещённую лунным светом обочину дороги.

Серебристые блики сверкнули на обнажившихся белых клыках, а во тьме зажглись два зеленовато‑жёлтых фонаря, в которых вместо пламени горела лютая злоба. Гулким эхом по лесу разнеслось низкое утробное рычание.

Хильда оцепенела от леденящего ужаса. Её колени затряслись. Она хотела что есть мочи завизжать, но во рту всё пересохло, и язык приклеился к нёбу. Огромный чёрный зверь опустился на четвереньки и, не торопясь, стал приближаться к ней, оскалив чудовищную пасть.

И тут оцепенение спало с неё: Хильда бросила нож прямо в морду оборотня и со всех ног кинулась к мосту. Так быстро она не бегала с тех пор, как ещё юной девчонкой улепётывала от аргеллонской солдатни, ворвавшейся в её родной город.

Дыхание её сбивалось, лёгкие горели, сердце выпрыгивало из груди, но она всё бежала и бежала к спасительным стенам замка, пока не споткнулась о торчащий из земли корень дерева. Хильда скатилась в канаву и замерла, уткнувшись лицом в грязную жижу. Осторожно подняв голову, она приоткрыла глаза. Зверя нигде не было видно. Тяжело дыша, Хильда с трудом поднялась и обтерла грязь с лица. Где‑то рядом беззаботно журчал ручеек. Она с опаской вылезла из канавы и держась за ушибленное колено, похромала к мосту.

Чёрная тень мелькнула позади и, бесшумно прыгнув, сбила кухарку с ног. Челюсти зверя сомкнулись на загривке женщины. Противно хрустнули позвонки. Оборотень поднял морду и радостно завыл.

Охота удалась.

Встав на задние лапы, зверь схватил жертву за ногу и поволок, как тушу оленя, подальше от дороги…