Оборотни
Автор: Егор БольшаковПрисоединяюсь к флешмобу от BangBang про оборотней.
У меня этому племени посвящено довольно много сюжетного наполнения во всех книгах цикла "Эвакуация" - от "Непризнанного рикса" до "Клинков Льдистых гор". Согласитесь, было бы странно писать об аналоге древних германцев и не затронуть тему оборотней, довольно широко представленную в германском и славянском фольклорах.
В Таветском лесу - основной сюжетной локации этих книг - живут, помимо нескольких десятков человеческих племен, и иные существа. Оборотни образуют самостоятельное племя, возглавляемое своей... современные ученые назвали бы ее, наверное, альфа-самкой, но в реалиях Таветского леса она носит титул "ульфрикса", то есть "риксы волков", по имени Харр. Главное поселение оборотней надёжно скрыто от людей преградой магической природы - без ведома и желания Харр это селение найти невозможно.
Харр, конечно, людей не сильно любит (хотя о ее любви к людям в гастрономическом смысле и ходят нехорошие слухи), но сосуществовать с ними вынуждена. А оттого ульфрикса нуждается в договоре, по которому люди получают определенную гарантию безопасности взамен на то, что не лезут в дела волколаков и не пытаются на них целенаправленно охотиться. Такой договор ульфрикса может заключить только с человеческим риксом - хозяином той земли, что она считает своими охотничьими угодьями (а, собственно, с кем еще на таком уровне договариваться?). Однако перед заключением подобного договора Харр должна убедиться, что человеческий рикс достаточно силён, чтобы быть достойным вести с ней дела. Как она в этом убеждается? Поединком с риксом. Варварский лес - варварские нравы.Снежная пыль, хоть и поднималась со стороны спины отряда, всё же мешала обзору – дальше десяти шагов не было видно ничего, кроме белой кутерьмы. Отряд медленно шел вперёд, раздвигая грудью коней белую мглу; головной дозор подтянулся к Хродиру, шедшему первым в основной колонне. Поэтому именно Хродир и увидел первым огонёк, горящий впереди по ходу отряда.
– Там! – крикнул рикс, перекрикивая вой ветра, – там селение! Вперёд!
Первая странность случилась, когда внезапно стих ветер. Только что дуло отовсюду, забиралось под одежду, отмораживало лица и руки, забивало колючей снежной пылью глаза и ноздри – и вдруг всё стихло. Воины оглянулись назад – и увидели сплошную стену пурги, будто остановившуюся перед незримой, но неодолимой преградой.
Второй странностью можно было считать то, что до Вельдфала было еще далеко, и на какое именно селение набрел отряд – было непонятно даже проводнику из сарпесков.
Волчий вой поначалу был едва слышен – так далеко находился подающий голос зверь. Потом завыли уже невдалеке – на несколько заметно различающихся голосов; судя по всему, выла целая группа волков, точно не менее пяти.
Отряд продвигался гораздо быстрее, чем в пургу – огонь, мелькающий среди деревьев, был хорошим ориентиром. Внезапно вой раздался совсем близко – в этот раз он прозвучал чётко за спиной. Звук этот сработал подобно плети, и кони отряда, услышав своих извечных врагов столь близко, почти перестали слушаться седоков и понеслись вперёд бешеным галопом, хорошо хоть, что в нужном направлении.
Свет, мерцающий впереди среди деревьев, разделился на несколько отдельных огней – значит, это точно было селение. За спинами отрядов слышался не только вой, но и тяжелое дыхание бегущих зверей – похоже, волки пытались догнать отряд. Вой раздавался и справа, и слева от тропы, по которой люди Хродира гнали коней – или, скорее, кони сами несли их – в сторону огней селения.
И никто не обратил внимание, что в оранжевых всполохах огня проскакивали и зеленые искры.
– Тебе не кажется, что нас загоняют? – выкрикнул Ремул.
Хродир ничего не ответил – то ли не расслышал, то ли берег дыхание.
Ворота селения оказались открыты. Ворота – это, конечно, слишком громкое слово для кое-как сбитых досок и жердей, но, тем не менее, эта конструкция не была закрыта и не мешала отряду буквально залететь на галопе в селение. Факела-жаровни, стоящие у ворот, давали достаточно света для того, чтобы отпугнуть диких зверей, так что волки не должны были зайти вслед за отрядом.
В окнах низкостенных домиков горел свет, из труб поднимался белесый дымок, видимый даже ночью. Однако встречать отряд Хродира никто не спешил. И даже стражи у ворот не было – что было совсем уж чудным.
– От Охоты хоронятся, что ли? – пожал плечами Хродир, – ладно, сейчас их разбудим. Спешивайтесь пока.
С этими словами он потянулся за сигнальным рогом, а воины, выполняя приказ, начали спешиваться. Хродир поднес рог к губам, набрал полные лёгкие воздуха и…
Из темноты, окружающей отряд, показались огоньки. Парные. Гнилостно–зелёные. На высоте роста человека. Показались сразу отовсюду – со стороны ворот, из глубины селения, с флангов отряда – взяв людей Хродира в кольцо. Огоньки приближались, и вскоре стало понятно, что это – глаза. Глаза на волчьих мордах, но вот морды эти продолжались не волчьими телами, а вполне человеческими – или человекообразными? – фигурами. Во всяком случае, руки и ноги у фигур были, причем руки эти держали щиты, копья и мечи. В сочетании с оскаленными острыми зубами тварей, на которых отражались огненные блики, зрелище было настолько пугающим, что даже опытные дружинники немного подались назад.
– Всем спешиться! – крикнул Хродир, – в круг! Коней внутрь!
Дружинники бросились исполнять его приказ. Твари, окружившие отряд, низко и раскатисто рычали, обнажая длинные желтоватые зубы, и делали угрожающие выпады, но напрямую атаковать не спешили – что дало Хродировым людям возможность построиться вкруговую, выставив стену щитов. Становились как придётся, поэтому в одном строю оказались плечо-о-плечо вчерашние враги – вопернские и сарпесские дружинники. Внутри круга стояли Хродир, Ремул и проводники – они были наиболее ценными членами отряда, и рисковать ими в схватке было нельзя; к тому же схватка – удел воинов, а не охотников-следопытов.
В ворота селения тем временем заходили волки – это было видно даже сквозь плотную толпу волкоглавых тварей. Часть волков немедленно становилась на задние лапы, на глазах обретая силуэт человеческой фигуры – оставаясь, правда, при волчьей голове.
Тучи вдруг куда-то подевались, небо издевательски смотрело тысячами колючих звёзд, а луна – почти полная – освещала странное селение гораздо лучше племени факелов. Блестели в лунном свете мечи и наконечники копий, мерцали отблески на клыках полузверей, и светились гнилостной зеленью огни их глаз.
– Что же ты, рикс Хродир, защищаешься, а не нападаешь? – раздался женский голос, – ты же пришел на полюдье? Что же ты не требуешь дани, шкур, например?
Строй – или, вернее, толпа – тварей расступился, и на площадку перед отрядом Хродира вышла высокая стройная женщина, из всей одежды на которой была лишь волчья шкура. Шкура эта была заметно крупнее шкуры обыкновенного волка, так что позволяла женщине выглядеть пристойно – по крайней мере, по таветским, не особо строгим, меркам. Ее полунагота не вызывала никаких чувств, кроме какого-то глубокого, примитивного, животного страха. Лицо обладательницы шкуры нельзя было назвать классически красивым – слишком уж много «волчьих» черт просматривалось в нем; тем не менее, его красота была очевидной, хоть и необычной. Самым подходящим словом для ее описание было бы «нечеловеческая»: слишком жесткие и острые черты вытянутого треугольного лица с выделяющимися высокими скулами, слишком большие пронзительные зеленые глаза, улыбка, не внушающая ничего, кроме страха. Женщина была не вооружена – во всяком случае, оружия она на виду не держала, но ее манера движения выдавала то, что с оружием она знакома очень близко.
Зато уж если такой договор удалось заключить - Харр становится верной союзницей своему человеческому собрату. Она не просто не трогает людей из народа рикса-союзника, но и приходит на помощь в сражениях. Сами понимаете, насколько могут оказаться полезны волколаки в крупных битвах, где гибкость маневра может решить исход.На Хродира и Ремула никто не смотрел – внимание всех было приковано к Харр. Смотреть было на что – ульфрикса перекидывалась в боевую форму. Зрелище было страшным, но завораживающим: человеческая кожа и волчья шкура срастались на глазах, превращаясь в единое существо. Оборотень этот мог стоять на широких, почти как человеческие ступни, задних лапах, и даже ходить на них с той же ловкостью, что и человек. Передние лапы оставались человеческими же руками, но покрытыми с наружной стороны жесткой серо-черной волчьей шерстью. Шерсть покрывала наружные стороны конечностей, спину и голову оборотня, оставляя остальные участки кожи голыми; нагота эта внушала лишь страх, ибо кожа меняла свой цвет на светло-серый, отчего оборотень производил впечатление выходца из загробного мира. Морда оборотня сочетала в себе человечьи и волчьи черты.
– Эх, красотка, – прокомментировал Хродир, приноравливаясь к Ремуловой спате, – в клетку бы тебя да на мой двор!
– Меч, – коротко взрыкнула Харр, протягивая руку в сторону своих воинов. Чувствовалось, что членораздельная речь даётся ей в боевой форме с большим трудом.
Один из волколаков вложил в руку ульфриксы меч. Это было странное оружие: с длинным, в полтора раза длиннее, чем у обычной спаты, темным клинком и двуручной рукоятью. Ближняя к рукояти треть клинка, судя по всему, была не заточена, зато обмотана кожаным шнуром. Узкая и короткокрылая гарда была изготовлена из грубо свитой толстой черной проволоки.
Хродир понял, почему клинок имеет темный цвет. Судя по тому, что рикс знал о волколаках, они предпочитали сражаться ночью, и не дающий бликов темный клинок давал в темноте серьезное преимущество.
Харр приняла боевую стойку, взяв меч двуручным хватом, выставив обе руки чуть вперед, кистями на уровне поясницы, и наклонив острие клинка немного наружу.
– Щит? – в удивлении поднял бровь Хродир, обращаясь к сопернице.
– Мне не нужен, – с нечеловеческой артикуляцией выдавила Харр, – а ты бери. Будешь без щита – мне будет скучно, я тебя сррразу…
Хродир быстро принял стойку: левую ногу он согнул в колене и выставил вперед, прикрыв колено нижней кромкой щита, а правую ногу отвёл назад, дабы можно было перебрасывать на нее вес при уклонении от удара. Правую руку рикс держал так, чтобы прикрыть правый бок в случае неожиданного финта Харр – уж больно не нравилась риксу форма и длина клинка соперницы; в то же время из такого положения можно было нанести одним движением либо колющий, либо режущий снизу-вверх удар.
Поединщики бросились друг на друга. Вернее, это Харр бросилась, делая молниеносный прыжок вперед, в это же движение занося меч замахом вверх-вправо. Очевидно, что ее удар, судя по замаху, должен был прийтись выше щита Хродира – но в том-то и дело, что это было слишком уж очевидно; и Хродир, вместо того, чтобы поднять щит навстречу клинку ульфриксы, выждал миг и резко отпрянул вправо, опуская щит на уровень бедра. Он не ошибся – ульфрикса действительно вместо прямого удара сверху, очевидного из такого замаха, повела меч по широкой дуге вниз – благо, двуручный хват позволял делать это на достаточной скорости – и, не закройся Хродир щитом, клинок ульфриксы лишил бы тавета ноги. Меч Харр ударил в щит, попав практически в умбон и со звоном отскочив от него, а Хродир почувствовал, как его левый кулак немеет – ульфрикса обладала воистину нечеловеческой силой.
Не теряя ни секунды, Хродир развернул корпус влево, выбрасывая оружную руку вперед и целя поразить острием спаты – благо, хаттушские спаты имели острие – соперницу в левое подреберье; однако Харр ушла от укола изящным изгибом, будто была не волчицей, а скорее кошкой. Следующим движением Хродир быстро шагнул вперед, сокращая расстояние до соперницы и делая замах влево-вверх – Харр, по идее, не могла бы уйти от последующего удара, ибо из ее положения можно было только выпрямить корпус и шагнуть вперед, то есть как раз под удар рикса.
Но волчица поступила крайне неожиданно. Вместо того, чтобы распрямить корпус – именно это движение совершил бы человек – Харр упала на бок, быстро откатилась и мгновенно вскочила на ноги за два шага от Хродира. Рикс внезапно понял, почему его соперница настаивала на бездоспешном бое – будь Харр в доспехах, она бы просто не смогла проделать такое.
Волчий вой сперва не был различим в общей какофонии битвы – слишком шумно среди сражения, чтобы услышать довольно далекий звук, искажаемый густотой леса. Однако те воины, что хотя бы мельком смотрели на лес, подступавший с обеих сторон к полю боя, могли заметить мелькание за ближайшими деревьями и кустами серых нечетких силуэтов.
Силуэты эти внезапно стали четкими. И пугающими, а точнее – вселяющими ужас.
По меньшей мере полсотни волколаков – с человеческими туловищами, переходящими в вольчи головы – вышли из леса на правом фланге марегского ополчения. Не так страшны были их мечи, копья и щиты в покрытых жесткой густой шерстью руках, как их неестественный – и даже противоестественный – вид; не такой ужас внушало их число, как жуткий рев, вой и оскалы.
В переднем ряду шла сама Харр – без щита, с хорошо известным Хродиру двуручным клинком; ульфрикса уже перекинулась в боевую форму, и ее волчьи глаза горели гнилостно-зеленым светом.
Природа человеческого страха такова, что более всего пугают те вещи, которые на первый взгляд кажутся знакомыми – но при ближайшем рассмотрении оказываются чем-то иным. Не клыками страшен оборотень – а своей схожестью с человеком, при том, что человеком он как раз и не является. Конечно, все таветы знали о существовании волколаков – но одно дело знать, а другое – увидеть воочию; одно дело – страшные истории у ночного костра, а другое – полсотни оживших кошмаров во плоти.
Волчий отряд перешел на бег. Волколаки бежали не совсем как люди, а неровно, сильно раскачиваясь корпусом – и даже этот бег вызывал неосознанный ужас у тех, кто его видел.
Полусотня оборотней врезалась в ближайший отряд марегов. Многие из воинов Харр, приблизившись к врагу, сделали не по-человечески мощный прыжок, сразу оказавшись за спинами первой линии марегов. Волколаки не сражались – они просто, без особых затей, убивали врагов, разя оружием и впиваясь зубами в незащищенные лица ополченцев, среди которых мало кто носил шлемы, закрывающие лицо. Те из людей, кто пытался сражаться с тварями, держались недолго – волколаки либо опережали удар мечом или копьем, хватая зубами ударную руку и мгновенно перекусывая кости предплечья, либо, подставив под удар щит, перерубали своими мечами бедро противника – сил для такого удара у любого волколака хватало с лихвой. Если же враг закрывался щитом, ульфхеддар по-волчьи прыгал на этот щит, сбивая человека на землю и впиваясь зубами в лицо или шею. Первый же отряд марегов – около сотни – полег полностью за несколько минут, не нанеся никакого урона воинам Харр, не считая нескольких царапин. Шум этой схватки и последовавшие за ним крики тяжелораненых и умирающих привлекли внимание, похоже, всех воинов на поле, где сошлись ополчения рафаров и марегов – и схватка между обладателями красных и пестрых щитов на время замерла…
Рафары не сразу поняли, что волколаки не охотятся на всех людей на поле, а целенаправленно атакуют марегов – сказывался ужас перед нелюдью, чьи намерения априори непостижимы для смертного. Лишь когда волчий отряд промчался мимо жмущейся за щитами группы рафаров, не тронув никого и не выказав намерения напасть – рафары поначалу застыли в недоумении, а затем – когда волколаки атаковали следующую группу марегов – разразились радостными криками.
К этому моменту вокруг Атмара собрался значительный отряд – около трехсот ополченцев-марегов: люди инстинктивно жались к своему лидеру, ведущему их в бой. Пусть щит Атмара был красным, как и положено щиту номинального рафарикса – это не мешало брату Таргстена рубить с коня шлемы и плечи обладателей ровно таких же щитов, и крики «Слава Атмару!» отмечали каждый из таких ударов. Увидев новую опасность, Атмар немедленно направил коня к ней; безошибочно определив, что отрядом волколаков командует рослая предводительница со странным клинком, рикс занес меч над головой и отправил коня в галоп – благо, от Харр его отделяло полста шагов пустого поля.
Харр почуяла опасность мгновенно.
Меч в руках столь сильного и умелого воина, каким являлся Атмар, был реальной опасностью даже для Харр – удар с мчащегося галопом коня, нанесенный могучей рукой, мог разрубить и шкуру, и череп, независимо от того, волчий этот череп или человечий. Харр побежала навстречу Атмару, сократив дистанцию до десятка шагов, на очередном шаге перекинув меч в правую руку, а левой рукой тронув землю… и по-звериному оттолкнувшись не только ногами, но и рукой, прыгнула вперед – чего Атмар не ждал никак.
Уже в прыжке-полете Харр довернула клинок, выставляя его в сторону – и в этом движении клинок угодил точно в зазор между лицевой пластиной-маской и верхом шкуры герулки Атмара, мгновенно разрезав бороду и отделив голову рикса рафаров от тела. Конь еще пронес безголовое тело хозяина вперед, и фонтан крови оставил широкую полосу алых брызг на траве за ним. Вслед за алыми брызгами крови на траву упал алый щит мертвого рикса.
Откуда есть пошел род оборотнев взялись оборотни в Таветском лесу? Об этом Харр сама рассказывает Хродиру. Если хотите приобщиться к этой тайне, подскажу, где искать: глава 16 "Непризнанного рикса".
Ну и напоследок - сама Харр, как ее видит Шед.
