О лестнице, молотке и праве быть собой

Хорхе Селарон не спрашивал разрешения.

В 1990 году он вышел из своего дома в районе Лапа, посмотрел на серую, облезлую лестницу перед крыльцом - и взял в руки плитку. Цвета бразильского флага. 

Соседи смеялись. «Сумасшедший чилиец». Какое ему дело до общей лестницы? Кто его просил?

Никто.

Денег не было. Он продавал свои картины - портреты беременной африканской женщины. Двадцать пять тысяч картин за двадцать лет. Каждая - на плитку. Что-то находил на свалках. Что-то ему привозили из других стран. Он вставал затемно, работал до темноты, укладывал мозаику по одному фрагменту.

Двадцать лет.

Сто двадцать пять метров. Двести пятнадцать ступеней. Плитка из шестидесяти стран мира.

Никто не давал ему разрешения. Никакой «великий архитектор» не ставил резолюцию «одобряю». Никакой комитет по охране культурного наследия не выдавал мандат. Никакая премия не ждала его в конце пути - потому что конца не было.

Он сам говорил:

«Я закончу эту безумную и уникальную мечту только в последний день моей жизни».

И закончил. Смерть на ступенях. А лестница осталась.

Escadaria Selarón. Одна из главных достопримечательностей Рио. Символ. Памятник человеку, который просто взял и сделал.

Почему я об этом вспомнил?

Потому что сейчас в воздухе висит то же самое, что при жизни Селарона висело в воздухе над Лапой - вонь чужого мнения о том, как тебе жить и что тебе делать.

- Это не твой стиль.

- Ты не мучился.

- Ты не имеешь права.

А Селарону говорили: «Ты не архитектор». «Ты не бразилец». «У тебя нет денег». «У тебя нет разрешения».

Он взял плитку и начал.

Мы, творцы.

Творчество - это не диплом. Не членство в союзе. Не премия. Не одобрение «старших товарищей», которые решают, кому можно, а кому - подождать в коридоре ещё лет десять, пока не наработаешь «правильный стиль».

Творчество - это когда что-то внутри не даёт тебе спать.

Когда идея жрёт тебя изнутри, и единственный способ не сойти с ума - выпустить её.

Неважно, как.

Молоток или перо. Плитка или кисть. 

Инструментов много. Одни дорогие, другие дешёвые. Одни новые, другие из бабушкиного сундука. Одни отливают золотом, другие пахнут машинным маслом.

Но суть в том, есть ли у тебя что сказать.

И хватит ли у тебя того самого, древнего, дикого, неистребимого - наглости, чтобы сказать это. Не спрашивая разрешения.

Селарон не кичился авторитетом. Он не требовал, чтобы его называли «великим строителем лестниц». Он не создавал комитеты «против пластиковой плитки и за чистоту натурального камня». Он не ходил по судам, доказывая, что его лестница - настоящая, а соседская - воровство.

Он просто делал.

А лестница стала легендарной сама. Потому что была хороша. Потому что в каждой плитке было что-то, что люди чувствовали: это сделал человек, который верил.

В то, что плитка в его руке - это не мусор. Что из осколков можно собрать что-то целое. Красивое. Своё.

Авторитет, который давит - это тирания. Страх тех, кто сам боится, что без этой дубинки его выставят на свет и увидят правду: лестницы-то нет. Есть только табличка.

Поэтому я скажу просто - неважно, как ты строишь. С деньгами или без. 

Важно, есть ли у тебя что сказать и сказал ли ты это.

Будь собой!

Селарон был собой. 

Нет никакого «правильного инструмента». Есть только твой инструмент и твой голос.

И есть только твоя лестница.

Будет ли она стоять через двадцать лет - зависит не от таблички «одобрено». А от того, вложил ли ты в неё всего себя. 

Поэтому строй. Как умеешь.