Невероятная Сибирь и вранье о тяжелой доле декабристов

Весьма забавная картинка, если учесть, что на ней изображён С. Г. Волконский с женой в камере (!) Петровской тюрьмы.

Сейчас работая над новым проектом, решил ознакомиться с записками М.И. Пущина, старшего брата известного Ивана Ивановича (лицеиста и декабриста), сына генерал-интенданта Ивана Петровича и Александры Михайловны (Рябининой) и внука Екатерининского (тоже интенданта) адмирала и Андреевского кавалера Петра Ивановича. Признаться чтение этих воспоминаний меня изрядно позабавило, а кое в чем настолько поразило, что решил поделиться с вами, дорогие читатели, небезынтересными открытиями (кому интересно посмотреть источник см.: decabristy-online.ru/doc/dok2-pravilnye-memuary/m-i-pushin-zapiski/?ysclid=moml9n8cur820622690).

Не буду рассказывать историю, как Михаил Иванович в одиночку, если ему верить, выиграл две войны - с персами и турками. Или как он раздел в карты кучу народа на совершенно невероятные суммы, что наводит лично меня на вполне обоснованные подозрения. Пусть это все останется на совести автора, героя ушедших лет. Человеком он был очень неординарным, хлебнул лиха всего лишь за недоносительство, а попав на Кавказ, действительно сделал немало. Да еще встретился там с А.С. Пушкиным, подарив нам - по настоянию Льва Толстого - бесценные воспоминания. Нет, все это пока пропустим и поговорим о невероятных приключениях ссыльного гвардейца в Сибири.

Итак, об открытиях. 

Жандарм мой очень меня забавлял: его удивляли в России курные избы, лапти, а замечаемая им бедность составляла предмет его сравнений с благословенным краем его родины, Сибири. Особенно удивляли его лапти, которые возбуждали его веселый смех

Суть в следующем: суд над декабристами приговорил Пущина к ссылке в Сибирь, причем он был разжалован в солдаты, но не лишен права выслуги. Его отправили служить в красноярский гарнизон. Через четыре месяца пришел приказ о переводе на Кавказ (царь решил оказать милость разжалованным офицерам, поскольку в Сибири практически не было шансов получить орден и через это снова вернуться в офицерское состояние, а на Кавказе - запросто). Наш герой отправился к новому месту службы в сопровождении жандарма, коренного сибиряка, никогда ранее не бывавшего западнее Уральского хребта. Как видно из приведенного отрывка, картина жизни коренной Руси служивого поразила - сибирские крестьяне жили куда богаче. Вот еще пример этому утверждению:

Хозяйка тотчас накрыла стол хоть не тонкой, но очень опрятной, чистой скатертью, поставила 9 приборов с серебряными ложками и фаянсовыми тарелками, принесла большую миску щей с говядиной... подала потом рыбное блюдо такое, какого не встретишь на самом роскошном обеде Петербургском, и в заключение обеда жареные рябчики. На стол были поставлены две бутылки белого Vin de Graves и красного Medoc

И где же случился сей замечательный обед? Барабанная дробь! Обед состоялся в избе крестьянина в одном из селений Барабинской степи. Хозяин сообщил гостям, что его семью кормит земля, но денег не хватает. Правда, от платы за обед отказался категорически. Интересный крестьянин, правда? Ломающий шаблон. Нет, я, конечно, понимаю, что крестьянин крестьянину рознь и все такое, но все же... 

Не менее крышесносным стало для меня знакомство с описанием как поездок по Сибири в сопровождении фельдъегеря, так и самой ссылки.

Со дня моего приезда в Красноярск и во все четырёхмесячное мое там пребывание жизнь моя походила на беспрерывный праздник; хотя у меня квартира была со столом, но я никогда дома не обедал... Вообще замечательно гостеприимство в Сибири, но в отношении меня оно было самое полное и самое радушное

Да, Пущин вкусил радушия сибиряков столь полно, что назвал свое пребывание на задворках Империи "счастливым сном". Он путешествовал с комфортом, в обществе  других ссыльных, и везде их принимали как дорогих гостей - местная знать, градоначальники, почтмейстеры, офицеры. Балы, парадные обеды, маскарады, шумные проводы, еще и денег ссужали. Не только в Красноярске, но и в Екатеринбурге и Каинске. А потом, по дороге на Кавказ, еще и в Перми, Казани, не говоря уже о Тифлисе. Вот такая нелегкая декабристская доля.

Между прочим, так по Сибири двигался не только Пущин. Другие декабристы ехали с таким комфортом, что местные прозвали их "цариками".

Я далек от того, чтобы одним чохом отказать всем декабристам в сибирских страданиях. Кому-то из них серьезно досталось, особенно тем, кто попал на каторгу. И не только. Николай Бобрищев-Пушкин сошел с ума, не выдержав ссылки, нищеты и приступов раскаяния. Иван Сухинов организовал Зерентуйский мятеж и покончил с собой, приговоренный к повешенью. Кандалы со всех приговоренных к каторге сняли только в 1828 г. Но от голода и сурового быта никто, между прочим, не умер. Как-то дождались "во глубине сибирских руд" воцарения Александра II и помилования. Тем, кого перевели на Кавказ, выпала куда более тяжкая доля, не все сумели выжить.

Нас учили на примерах стойкости декабристов. Помните кадры из "Звезды пленительного счастья", рудник, несчастный Анненков. Правда в том, что каторжане-декабристы хотели (!) работать в забое - там было тепло и легче, чем позже, когда их перевели на внешние работы. Но советской пропаганде было нужно иное, ведь Ленин сказал "они были первыми", а стало быть, требовался романтизированный образ. В том числе, страданий. И, кончено, высоких идеалов. Вот на этот счет лично у меня большие сомнения. Как по мне, декабристы - военные, нарушившие присягу и весьма легко отделавшиеся. Достаточно вспомнить, что восстание в Петербурге спровоцировало русско-персидскую войну. Или о том, как офицеры-барчуки подставили тысячи ни в чем неповинных солдат. Или о поражающим своей нелепостью вооруженном выступлением Южного общества.

На истину в первой инстанции не претендую. Выразил лишь свое личное мнение.