ИИ и лИИтература

Сегодня я хотел бы поговорить об ИИ одновременно и в узком, и в широком плане, а именно – про ИИ в литературе.

Сразу отмечу – я понимаю, что современные нейросети – это не ИИ, искусственным интеллектом они называются в угоду маркетинга. Принципиальное отличие ИИ от нейросетей в том, что ИИ обладает пониманием того, что он делает, в то время как нейросеть – это такой электронный попугай, который обучен на миллионах текстов, картинок, видео, и алгоритм ИИ построен на угадывании следующего слова в массиве текста, соответственно – чем лучше нейросеть угадывает следующее слово – тем она более продвинута.

Прообраз нейросетей – это всем знакомый Т9 в телефоне, который предлагает следующее слово в СМС. Условно – пользователь вводит «встретимся завтра в», а Т9 предлагает варианты «офисе», «ресторане» и т.д.

Здесь не могу отказаться от колкости в адрес тех, кто считает нейросеть заменой живому юристу: понимая, что нейросеть не обладает пониманием текста, а занимается угадайкой – вы доверите исход своего дело в суде нейросети?

Но вернемся к обозначенной теме.

Около полугода назад я на портале АвторТудей написал пост о том, что нейросеть в обозримом будущем станет если не заменой, то альтернативой живому писателю. Тогда меня виртуально запинали. Мол, не будет никогда такого, потому что литература – это искусство, а искусство – это муки творчества, никогда нейросеть не будет не только заменой, но и альтернативой мешку с костями.

Комментаторы ссылались на правила сайта, запрещающие публиковать ИИ-тексты… но прошло полгода и правила изменились. Теперь публикация ИИ-текстов допускается, причем АвторТудей не был первым, кто разрешил публикации ИИ-текстов, другие порталы разрешили раньше – гласно или попросту игнорируя факт размещения ИИ-текстов.

Рискуя повториться, я скажу это: с пришествием нейросетей мир изменился навсегда. Окончательно и бесповоротно. Точно так же, как мир изменило приручение огня человеком, изобретение колеса, парового двигателя, автомобиля, самолета, компьютера. Мир изменился под давлением прогресса не в первый и не в последний раз.

Прогресс остановить нельзя, хотя и пытались неоднократно. Ткачи в Британии в XIX веке уничтожали еще первые, примитивные паровые машины, опасаясь остаться без работы. Что мы наблюдаем сегодня? Машины во всех отраслях тяжелой и легкой промышленности. В каком-то муниципалитете Франции, если не изменяет память, на заре автомобилизации, когда по улицам городов начали носиться эти проклятые самобеглые повозки со скоростью, подумать только, целых 20 км/ч, мэрия, в отчаянной попытке побороть прогресс, выпустила 20 номерных табличек, обязав каждого автовладельца установить оную на свой экипаж, объявив, что больше табличек не будет, соответственно не будет больше и автомобилей. Прошло полвека. И автомобили полностью вытеснили лошадей из логистики, а сегодня, когда с момента изобретения первого автомобиля прошло почти полтора века, дороги мира колесят миллионы автомобилей.

Точно так же никто не сможет остановить нейросети. Никакими барьерами.

Но вот вопрос: нейросеть – это хорошо, или плохо? Добро это, или зло?

И оба ответа будут неверными. Нейросеть это не добро, и не зло. Это как кинжал, который хорош для того, у кого он есть. И плох для того, у кого не окажется в нужный момент. Нейросеть – это инструмент. Вопрос в том, кто и как применяет этот инструмент.

Нейросеть, которая определяет на рентгеновском снимке онкологию на ранней стадии лучше человека – это хорошо? Это хорошо. Нейросеть, которая регулирует фазы светофоров в часы пик для повышения скорости дорожного трафика – это хорошо? Это снова хорошо. Нейросеть, которая подменяет образ человека в реальном времени, способствуя мошенничеству – это хорошо? Нет, это уже плохо.

А нейросеть в искусстве – это хорошо?

Вот здесь встает фундаментальный вопрос. Что считать за искусство?

Наскальная живопись пещерных людей – искусство? Несомненно! Древнеримские фрески – это искусство? Ответ снова однозначный. Картины эпохи возрождения, пейзажи Моне, Айвазовского, Шишкина, картины Пикассо, Малевича, Дали – это искусство? Определенно!

Тысячи лет существовал единственный способ получить изображение – взять кусок угля, карандаш, кисть, холст – и нарисовать. И это было не просто искусством, а талантом, данным не каждому.

Как вдруг правила игры начали меняться. Появился фотоаппарат. Теперь, чтобы получить изображение, не нужно корпеть часами, а то и сутками, вдыхая токсичные пары краски, достаточно нажать на кнопку – и вот готовая картинка. За человека рисует техника. Машина. Устройство.

Возникает закономерный вопрос: фотография – это искусство? И в очередной раз ответ однозначный и утвердительный.

Но и на этом прогресс не остановился! Проходит около полутора веков – появляется компьютер. Да, вновь по вине прогресса. И компьютер, внезапно, тоже умеет рисовать!

Нет, пока еще не самостоятельно, пока еще компьютер не обходится без человека – именно человек водит световым пером, мышкой, щелкает клавиатурой, выбирая инструмент. Создавать картины стало еще проще – не нужно стоять перед мольбертом, можно творить, не вставая с дивана, с ноутбуком на коленях, можно быстро вносить какие-то изменения в картину, создавать копии, вариации. Но это все еще искусство! Думаю, вряд ли кто-то поспорит с этим утверждением.

Вот так, постепенно, мы докатились до XXI века. Наступил момент, предсказанный фантастами – в нашу жизнь пришел ИИ. Да, повторю сказанное в начале – еще не «Скайнет», который ищет Джона Коннора, в настоящее время это – нейросеть, электронный попугай. Но теперь, чтобы нарисовать картину, нужно вбить текст, подождать пару минут – и вот готовая картина.

И вопрос повис ребром. Картина, нарисованная нейросетью – это искусство, или нет?

А чем отличается картина, нарисованная нейросетью, от фотографии? Кто-то скажет: мол, это вообще другое! Фотографу нужно выбрать ракурс, освещение, выдержку, экспозицию. Это – тяжкий труд, из сотен кадров удачным может оказаться только один!

Извините! Заставить нейросеть нарисовать то, что нужно – непростое дело. Нужно написать промт, получить результат, если результат не оправдал ожиданий – исправить промт, что-то добавить, что-то убрать, что-то конкретизировать. Да, прошли те времена, когда нейросетевое изображение пестрело артефактами, когда семь пальцев у человека было нормой, как и пять ног у коня. Сегодня нейросетевые артефакты – это редкость.

Но это вовсе не упрощает работу ИИ-художника! Напротив – это поднимает планку! Можно объединять, редактировать изображения, стало реальным добиться не какой-то абстрактной схожести с целевым изображением, а получить именно конкретную картину с конкретным расположением конкретных элементов, угла обзора, освещения, резкости.

Т.е. на мой взгляд картина, созданная посредством нейросети, тоже является искусством. Иначе нам придется отказаться от того, чтобы считать искусством фотографию или коллаж, нарисованный в графическом редакторе, признавая вклад фотоаппарата или графического редактора в создание картины!

Теперь – музыка. И здесь путь точно такой же.

Когда древние греки писали музыку и исполняли ее на арфах – это искусство? Очевидно – да. Когда Моцарт писал симфонии и играл на скрипке – это искусство? Вне всяких сомнений.

Но тут снова наступает этот проклятый ХХ век, ломающий правила с изобретением компьютера. Появляются синтезаторы, появляются программы, которые позволяют собрать мелодию из сэмплов. Появляется электронная музыка. Которая, как это ни странно, тоже искусство!

То есть с одной стороны – вот человек, который несколько лет учился играть на гитаре, рояле, дудочке, а с другой стороны – человек, который установил программу на компьютер и начал творить хиты.

Да, я понимаю, что читатель возразит. Дескать, ладно – музыку пишет, пусть и на компьютере, но человек. Но вокал-то ничем не изменить, ничем не подделать!

И как бы… нет! Потому что в конце 1990-х появилась технология автотюна, которая автоматически выравнивает голос по нотам. И тогда автотюну порочили скорую смерть, но сегодня автотюн – это стандарт индустрии!

Возникает логичный вопрос – если мы не считаем нейросетевую музыку за искусство, если мы признаем вокал с автотюном за искусство, то почему мы не считаем искусством мелодию, созданную нейросетью?

Опять же, как в случае и с картинкой, чтобы получить что-то в самом деле выдающееся, запоминающееся, яркое, нужно изрядно попотеть, экспериментируя с промтами! И идеальным будет не первый результат, а, возможно, не десятый и даже не сотый!

Так почему ИИ-музыка – не искусство?

Следующее на очереди – важнейшее из искусств, как говорил дедушка Ленин – кино. И здесь граница еще более размыта! Потому что CGI стало столь же неотделимым от кино, как каша от масла, как пельмени от кетчупа, как оливье от майонеза.

Это раньше мы знали, что пейзаж с домиками на горизонте или пещера за водопадом – настоящие, а вот дракон или банда троллей – это аниматроника. Компьютер вновь поменял правила игры. Причем не единожды! Первый раз – в конце прошлого века, когда стоимость создания компьютерного изображения стала ниже стоимости создания куклы какого-либо фантастического существа или космической локации. Второй раз – уже в этом веке, когда снять фильм на зеленом экране, не выходя из студии, стало дешевле, чем выезжать на натурные съемки!

Сегодня мы вообще не знаем, что на экране – реально, а что – нет! Нам кажется, что избушка в лесу – абсолютно обычная, ничем не примечательная избушка, каких сотни тысяч в мире – настоящая… но когда нам позволяют заглянуть в сам съемочный процесс – оказывается, что даже такой простой, обыденный объект сделан на компьютере!

Кино – это искусство обмана. Мы знаем, что никакой матрицы не существует, мы знаем, что фильм почти полностью снят на зеленом экране – но мы ему верим. И считаем искусством.

Тем более глупо звучит вопрос – почему то кино мы считаем искусством, а нейросетевой фильм – нет? Понимая, что обман и там, и тут!

Кто-то возразит: а как же игра актеров? Это непередаваемое неизменное выражение лица Стетхема? Или абсолютно лишенная эмоций игра Данилы Козловского?

Только я напомню, что в кино нас начали обманывать гораздо раньше. Раньше любого из искусств. Гораздо раньше, чем появились компьютеры, мы уже не знали, где на экране реальный актер, а где – дублер, каскадер.

И все равно это – искусство!

А искусство – это… это деньги!

Дюма писал за деньги, еще и жульничал, вкладывая в уста своих персонажей короткие реплики, потому что платили ему за количество строк. Моцарт писал симфонии за деньги, еще и торговался с заказчиками в переписке. Пушкин писал за деньги, и когда его монография про Пугачевское восстание не оправдала финансовых ожиданий, написал «Капитанскую дочку», сделав Емельяна Пугачева таким жестоким, но в чем-то справедливым, романтичным разбойником. Маяковский писал за деньги, и получал обвинения от коллег по цеху, якобы свой ступенчатый стих он придумал ради увеличения количества строк, потому что платили ему, как и Дюма, за строки. Агата Кристи писала за деньги, и, когда ей были нужны новые шторы, считала, сколько ей нужно написать, чтобы гонорара хватила на оные.

Думаю, про современных деятелей искусств можно и не говорить, лишний раз попусту сотрясая воздух. Если вдруг Киркоров, Басков или Лепс начнут давать концерты бесплатно – я буду поражен еще больше, чем если развернутся небеса и оттуда посыплются зеленые человечки с бластерами. И Бондарчук, снимая новый фильм, рассчитывает именно на прибыль.

И сегодня музыка и кино – это огромные индустрии, которые установили собственные правила, позволяющие распределять гонорары с некоторой претензией на справедливость.

И этим гигантам нейросети были до кванта, пока нейросети не начали создавать реалистичный продукт. Пугающе реалистичный.

Когда Seedance 2.0 показала презентацию – драку Брэда Питта и Тока Круза, Голливуд всполошился. Потому что вся многомиллиардная индустрия оказалась под угрозой. Потому что мир понял, что чтобы снять фильм – не нужны локации и голливудские бюджеты. Не нужны даже актеры. Нужно пару дней выходных, нейросеть – и вот готовая короткометражка. Если попотеть, потратить месяц времени, привлечь пару-тройку друзей – уже можно снять полноценный блокбастер. Не с миллиардным бюджетом, забастовками гильдии актеров и гильдии сценаристов, а с парой тысяч долларов в кармане.

Конечно, для Голливуда это угроза. Для Голливуда, желание которого плавать в спокойных морях настолько велико, что он перезапускает франшизы, дополняя их спин-оффами и приквелами. Не по причине кризиса идей, а по причине узнаваемости бренда. Продать новую часть «Мстителей» проще, чем какой-нибудь никому неизвестный «Бродокалмацкий охотник». Голливуд старается не рисковать.

И за последние полвека у Голливуда хватало штормов – распространение видеомагнитофонов в 1990-х, которые едва не прикончили культуру похода в кинотеатры, их спасла технология IMAX. Широкий доступ в интернет в XXI веке, когда чтобы посмотреть фильм не нужно даже покупать видеомагнитофон или телевизор. И, наконец, стриминговые сервисы, которые вообще не зависят от физических кинотеатров.

Хорошо, пока Голливуд прикрывается правами человека на его изображение, но кто мешает создать актеров с нуля, или вовсе снять содалитам нейровидео себя в главных ролях? Никто не мешает!

И вот здесь, кстати, хочется лишний раз отметить лицемерие Голливуда, который сам-то в своей продукции точно так же использует нейросети! Получается, что если нейросеть использует киноиндустрия с миллиардными бюджетами – это истинное искусство, а если нейросети использует независимый режиссер – это уже от лукавого?

Вы там, в своем Голливуде, или трусы наденьте, или крестик снимите!

Между строк отмечу, что момент появления массового инди-ИИ-кино не за горами. Уже сегодня снимают вполне приличные короткометражки на 10-15 минут, имея бюджет менее, чем в 50 000 руб. Что касается рекламы – то там нейросеть уже скорее правило, чем исключение.

Аналогичная ситуация и с музыкой. Нейросетевая музыка никому не мешала до той поры, пока из выступления на детском утреннике не превратилась в полноценный продукт. Пока ИИ-музыка не начала занимать верхние строчки чартов.

Вот тут у мировых лейблов и началась паника, вспомнили про авторские права, якобы нейросеть обучалась на их музыке без лицензирования. Помимо этого музыкальные продюсеры и звезды эстрады начали обвинять слушателей в бездуховности, а нейросети в том, что они настолько обнаглели, что ИИ-музыку от живого исполнения может отличить далеко не каждый профессионал, что там говорить про рядового слушателя?

Постойте! А если нет разницы, если мы не можем отличить нейросетевую музыку от, с позволения сказать – настоящей музыки, то какая разница? И если нейросетевая музыка выходит в топ чартов – разве это не означает, что машина превзошла человека в искусстве?

У продюсеров и музыкантов свои доводы. Помимо упомянутой выше бездуховности, нейросетевая музыка еще и… перетягивает аудиторию у живых музыкантов, из-за чего те недополучают прибыли!

Переводя на более простой язык: это наша корова и мы ее доим.

Лично мне непонятно другое. Если кто-то где-то делает нейросетью бездуховную музыку, которую ты не считаешь искусством, то как это мешает лично тебе заниматься искусством и писать музыку? А если ты занимаешься не искусством, а делаешь контент ради извлечения прибыли – к чему тогда этот разговор о духовности?

Таким образом мы окончательно определились с критериями искусства. Искусство – это когда деньги текут в правильный карман. А если деньги текут в чужой карман – это бездуховность.

Теперь мы дошли до того, с чего начинали, ради чего, собственно, я и писал эту портянку текста. К литературе.

Здесь с автоматизацией труда все гораздо сложнее. На заре времен писателю приходилось высекать текст на скрижалях, потом – появились чернила и папирус. Чернила долго время были стандартом индустрии, до начала XX века, когда чернила начали замещаться ручками и печатными машинками, а затем – компьютерами.

Я, как писатель, не скрою – я не представляю, как писали писатели прошлого! Это сегодня я могу набрать текст на компьютере, переосмыслить его, если нужно – доработать сюжетную линию. Мне не нужно переписывать на чистовик весь текст, мне достаточно удалить один-другой абзац и написать другой вместо них. Опечатки исправляются моментально. Вообще, признаюсь, у меня текст обычно проходит три стадии -черновик, промежуточная версия, наконец – финальная версия.

Вы представляете себе, что такое – произвести тот же объем текста не на компьютере, а от руки? Я даже представить себе боюсь.

И таких технологий, такого искусства, чтобы бросить на бумагу горсть букв в случайном порядке, а потом гордо назвать это «абстракционизм» и отнести на выставку – в литературе попросту не существовало.

Но тут появились нейросети. Текст которых тоже обвиняют в шаблонности и бездуховности, хотя, если оглянуться, посмотреть в прошлое, окажется, что история развивается по спирали!

Писатели-романтики XIX века отвергали печатный станок за бездушные тиражи, писатели начала ХХ века обвиняли печатные машинки в механическом слоге. Сегодня это кажется смешным, как если б кто-то на полном серьезе утверждал, что Земля – плоская. Сегодня текст, набранный на компьютере – стандарт индустрии. Издательства прямо указывают в требованиях к рукописи – какой должен быть шрифт, какого размера, какой межстрочный интервал.

Вот вопрос: ИИ-литература – это искусство, или нет?

Кто-то категорично заявит, что ИИ-литература – это не искусство, потому что автор придает литературную форму своему жизненному опыту, своим личным переживаниям.

Стоп! А как же литературные негры? Тоже в некоем роде стандарт индустрии. Я соглашусь, что за руку никого не поймали, но усомнюсь в том, что человек способен написать полсотни романов в год, как некоторые писательницы женских детективов, не будем показывать пальцем. Я лично знаком с человеком, который утверждал, что писал по заданию издательства книги, которые потом выходили под фамилией Лукьяненко. Отмечу, что никаких доказательств он не представил.

И, наконец, лично мне предлагали стать литературным негром около двадцати лет назад, писать для одного хорошо продаваемого в то время автора.

Так о каком личном жизненном опыте может идти речь, если пишет не тот, кто пишет, а тот, кому заплатили, чтобы он писал за того, кто пишет, а тот, кто пишет, на самом деле не пишет?

Кто-то вновь возразит, что писатель – это свой неповторимый язык, свой неповторимый стиль, ритм. С одной стороны с этим трудно поспорить. Так же трудно, как трудно перепутать прозу Пушкина, Гоголя и Достоевского.

С другой стороны не будем забывать, что литература – это отражение своего времени не только по содержанию, но и по форме.

На днях я открыл «Капитанскую дочку» Пушкина… и первые же абзацы сломали мне мозг! Это – словоблудие, которое я не могу переварить, я даже удивился, как умудрился прочитать «Капитанскую дочку» в школьные годы, и более того – она мне нравилась! Если бы эта книга была издана сегодня – бестселлером она не стала бы.

При этом современники обвиняли Пушкина в косноязычности и сухости. Да уж, куда Александру Сергеевичу до Гоголя с его двухстраничными описаниями пейзажей.

Я открыл новый роман Лукьяненко… и тоже закрыл после двух абзацев. Потому что на мой вкус косноязычность – это именно вот это. Я снова удивился, как умудрился осилить «Ночной дозор» на пике его популярности.

Если мы откроем детективные романы 90-х, то там вообще Верченого можно заменить на Крученого, Крученого на Паленого, Паленого на Вареного – и никто не заметит разницы. Потому что язык, которым писали разные авторы, совершенно одинаков. И это я говорю не в укор авторам – таков был стандарт индустрии в то время.

Точно так же как и сегодня простой, незатейливый язык с преобладанием действия – стандарт индустрии. Меня учили разбавлять действия описательной частью, у меня вряд ли найдется описание природы больше пары-тройки предложений в абзаце, и то далеко не в каждом, но меня ругают за обилие воды в романах!

Тот язык, которым пишет нейросеть, достаточен, чтобы конкурировать с 90% современных живых писателей.

Кто-то вспомнит сказанное мною в начале, что нейросеть – это электронный попугай, который способен нарисовать кошку, только если ему показать сто кошек. И эта нарисованная кошка будет среднеарифметической от показанных нейросети кошек. Аналогично и с текстом. Текст, который пишет нейросеть, есть среднее арифметическое от скормленных ей текстов, а посему будет изобиловать шаблонами.

А живой писатель, конечно, во всем уникален?

Давайте поиграем в аналогии!

Мороз – какой? Колючий. Трескучий.

Ужас – какой? Леденящий душу.

Блеск у стали какой? Холодный. Или, для большей художественной выразительности – хищный.

Т.е. живой писатель тоже оперирует культурным кодом, ассоциациями, шаблонами. Но по какой-то причине если «горячий поцелуй» в тексте живого писателя – это литературный образ, а если «горячий поцелуй» в тексте нейросети – это заезженный штамп.

Наконец, кто-то вспомнит про эти загадочные муки творчества, коими многие творческие личности оправдывают собственный алкоголизм.

Но нейросеть неспособна написать роман от начала и до конца. Нейросеть даже неспособна продумать сюжет романа, составить план… нет, способна, я пытался. И не скрою – сюжеты, предложенные нейросетью не лишены логики, но они какие-то слишком примитивные, слишком линейные, слишком предсказуемые и слишком наивные.

Т.е. сюжетом все равно управляет пользователь, человек, автор. И разве это не творческий процесс? Продумать характеры, детали, взаимоотношения персонажей.

Возвращаясь к шаблонности нейросети – тоже соглашусь с тем, что важно не только то, что написать, но и то, как это написать. Чтобы выйти из шаблона, заставить нейросеть написать необычный, нестандартный текст, нужно составить необычный, нестандартный промт.

Разве это не муки творчества?

Нейросеть – это не замена живому автору. И даже не альтернатива. Нейросеть – это инструмент, которым, как и любым инструментом, нужно уметь пользоваться. Именно инструмент, даже не соавтор.

Насколько хороша нейросеть в литературе? Недавно попался мне гневный пост одного рецензента, который сокрушался, что похвалил роман, а потом узнал, что он написан при помощи нейросети. Хорошо, если цитировать дословно, то «написан нейросетью», что, конечно, не так, потому что нейросеть не обладает свободой воли, чтобы написать что-то без команды человека.

И снова возникает вопрос – если ты не можешь отличить ИИ-текст от текста живого автора, то какая тебе разница, кто его написал? Книга от этого стала хуже?

А кто, вообще, решает – книга хорошая, или плохая? Автор? Рецензент? Администрация портала?

Нет, нет и еще раз нет. Решает рынок. И рынок уже все расставил по местам. Как в музыкальных чартах, так и на пресловутом АвторТудей в топах, по моей оценке, не меньше 30% произведений написаны с использованием ИИ.

Давайте посмотрим правде в глаза: если б ИИ-литература не продавалась – ее б никто и не писал. А если ИИ-литература продается, если читатель голосует рублем, то ИИ-литература, как минимум – имеет право на существование.

И не просто имеет право на существование, но еще и способна конкурировать с живым автором. Литература эволюционирует под натиском прогресса.

Отрицание ценности ИИ-литературы, как произведения искусства, как выражения автора, созданного посредством команд нейросети, которая выступает инструментом – это элементарный страх конкуренции со стороны ИИ. Как в средние века обвиняли в колдовстве красивых женщин и отправляли на костер. Не потому что красота – признак колдовства, а потому что красота – это конкуренция.

И я повторю вопрос, заданный выше: ты пишешь ради искусства, или ради денег? Если ради искусства – чем тебе мешает нейросеть? А если ради денег – при чем тут муки творчества?

Поздно бояться будущего. Оно уже наступило, еще вчера. Игнорировать прогресс – такого варианта в принципе не существует. Можно или адаптироваться, или отправиться вслед за динозаврами и мамонтами.