От первого лица

Для меня повествование от первого лица это способ показать психологию персонажа. Оно не может быть одинаковым, оно отражает характер рассказчика.

Влад в "Темном клинке" — это гик, человек, который много времени провел среди неформалов, но остается поэтом в душе. Он отпускает много шуточек типичного миллениала, но при этом его стиль протяжный, с длинными оборотами и избыточным синтаксисом, потому что он — писатель фэнтези из десятых годов, и это чувствуется (говорю как писатель фэнтези из десятых годов). Его описания битв длинные, мы видим каждый взмах клинка. Он рос на книгах Перумова. При этом, когда фокус его восприятия переключается на личность Рейдрана, язык становится еще более архаичным.

Кеган в "Охотниках междумирья" — противоположность ему. Он аристократ, но вырос в мире условного киберпанка. Он служил в армии и был повстанцем многие годы. Его речь суха и функциональна, больше похожа на отчет. Он отмечает каждую деталь, но все вскользь, его мышление быстрое. Он прилежно записывает диалоги, но иногда с иронией признается, что на самом деле достраивает их по памяти. Смена локаций быстрые, мышление больше похоже на анализ. Много вводных оборотов — "мне казалось" и "во всяком случае". Много суховатого юмора.

Кеган-Элиот в соавторском "Принце Пламени" — тоже немного другой. Речь правильная и поначалу стилизована под 19 век, ведь это рассказ аристократа, принца из Дейдры. Однако постепенно темп становится быстрее, потому что Кеган оказывается в мире, больше похожем на наш современный. Речь простая, но не лишенная поэтичности. В ней часто проскальзывает его затаенная боль и эмоциональность, но одновременно это речь зрелого человека, который многое повидал и теперь учится жить заново в незнакомом для себя мире. Он осваивает технологии и сам становится современным, архаичность отходит на второй план.

Когда я пишу сцены от первого лица, для меня важно, чтобы это был не мой рассказ, но — рассказ главного героя. На меня сильно повлиял Желязны с его "Хрониками Амбера", а еще Джин Вулф. В "Книге Нового Солнца" и "Рыцаре-чародее" Вулф гениально играет с нарративом через недостоверного рассказчика. В "Охотниках междумирья" — многое не так, как кажется герою. В конце первой главы происходит потеря памяти на несколько лет, но Кеган сперва не замечает ее. Он живет в мире, где некоторые люди уже хорошо знают его.