"Повесть о Бове-королевиче" - сказочная "Игра престолов"

Минутка сказочного. Давайте-ка я расскажу о сказке, которая оказалась почти забытой – несмотря на огромную свою популярность в прошлом. 

Это “Повесть о Бове-королевиче”, и она... ну, ужасно забавная, чего уж там. И ужасно влиятельна своими сюжетами на сказочную литературу. А ещё она сочетает в себе древнерусское и европейски-средневековое, да и вообще местами может повеселить. 

Внимание, в тексте жесточайшие спойлеры!

А ещё у нас тут бошки-котлы, жирные змеи, поцелуи в уши, поцелуи с конями, Полкан, старец-клофелинщик, “Меня будить?!” и много отборной дичи. 

На самом деле, считается, что корни их о Бове Королевиче уходят в 13 век, в средневековую Англию. Один из самых популярных героев рыцарских романов был рыцарь Бэв из Антона. Образ этого рыцаря перекочевал затем в известную итальянскую поэму “Французские короли” – тут Бэв превратился в Бово Д`Антона. Затем он пропутешествовал в Сербию и Хорватию – и приехал в Великое Княжество Литовское, в виде перевода-пересказа. Этот пересказ назывался “Повесть о Бове-королевиче” – или “Сказания про храброго витязя про Бову-королевича”. Текст этот предназначался в основном для чтения знатью и представлял из себя рыцарскую, вернее, богатырскую повесть. 

Однако затем текст начал перепечатываться и распространяться. В конце концов он попал в лубочные издания для простого народа. И вот лубочных изданиях повесть о Бове-королевиче обрела такую популярность, что образы из неё ушли в народ. Они распространились по всем славянским землям, стали частью фольклора, и теперь уже народ начал пересказывать бывший рыцарский роман на свой лад, додумывать подробности и придумывать другие сюжетные линии. А об иностранном происхождении всеми любимых сказок напоминали только причудливые имена. Нужно сказать… такие… немного знакомые местами имена. 

Главным героем сказки выступал доблестный Бова Гвидонович. А начиналось всё немного игропрестольно. Как-то раз король Гвидон задумал посвататься на Милитрисе Кирбитьевне. И посватался. Отчего её батя быстро прикинул соотношение войск своих и потенциального зятя и сказал: “Свадебке быть!” Только вот Милитриса сильно поглядывала в сторону короля Додона и через три года супружеской жизни послала к нему слугу с доставляющим именем Личард, дабы пригласить на Железный трон. То, что к этому времени у Милитрисы и Гвидона был уже сынок Бова, никого не смутило. 

Дальше Гвидон был погублен, Додон посажен на трон, а трехлетний Бова хотел было свалить с дядькой – тоже доставляющее имя, Симбалдой. Но… 

И оглянулся дятка, и увиде загонщиков, и почел во всю конскую пору скакать, и убеже во град Сумин, и затворися накрепко. А Бова королевич не мог ускакать, и свалился Бова с коня на землю.

…не срослось.

А потом понеслось: у короля Додона начались приступы и видения, как его “копием пробода”. Отчего была сделана попытка уморить мелкое отродье в темнице при помощи хлебов, замешанных на змеином сале. Ну, эти жирные, откормленные древнерусские змеи, знаете. 

Но тут Бову спасла девка-служанка. Так что хлеб достался собакам. 

И сколь скор выжлецы хлебцы съели, и скоряя тово их разрвало по макову зерну.

…не зашёл он им, да. 

А Бову служанку выпустила, он побежал на пристань, увидел корабль и заорал так, что корабль затрясся. Корабельщики ещё ни разу не видели трехлетних детей с такими способностями, потому взяли на корабль, допросили – татарин он али как – и повезли с собой. Попутно чуть не перерезались из-за того, кому найдёныш будет служить, уж очень он был хорошенький. Но тут Бова установил строгую очерёдность вахт. 

А дальше все приплыли в Армению. К царю Зензевею Адаровичу, который дико впечатлился красотою отрока (тому как-то между делом стукнуло семь) и заплатил за него “триста литр злата”. Тут надо сказать, что представлялся Бова пономарским сыном. Потому угодил в конюхи. Но ненадолго. Поскольку прекрасная Дружневна, дочь короля, как-то ну очень сильно запала на прекрасного конюха и выпросила его себе. 

Дальше пошёл истерический харрасмент. 

- Бова, приготовь кушанье. 

- Бова, дай теперь мне лебедя сожрать. 

- Ой, я нож урониииииила. 

И Бова кинулся под стол. И прекрасная королевна, подкиня главу под стол, и не хватала за нож, хватала Бовину главу и целовала его во уста, и во очи, и во уши.

(Ухи, ухи, пусти ухи!)

И после такого… 

И Бова, пришед на конюшню, и лег спать, и спал 5 дней и 5 нощей.

Дальше – хуже. Королевна у него и венок, сплетённый им собственноручно, отобрала и на свою голову водрузила. Тут уже вообще, конечно, был перебор.

И пошел Бова из палаты, ударил дверьми, и выпал кирпич из стены и прошибло Бове голову. И прекрасная королевна лечила своими угодьями. И Бова пришел на конюшню, и лег спать, и спал 9 дней и 9 нощей.

А во время спячки заявился претендент на руку королевны с мелодичным именем Маркобрун. И войском в 40 000 человек. Дальше всё было привычно: Зензевей прикинул расклад сил и решил выдать замуж дочку. Но это не устроило уже Бову, который вышел из спячки, мгновенно озверел и начал требовать доброго коня и доспехи, несмотря на уговоры Дружневны: “Куды, тебе семь лет!”

В общем, доспехов не дали, подвернулась метла… 

И Бова почел скакать, а метлою махать, и прибил Бова 15 000.

…хорошо, что не дали доспехов. Дружневна слегка обеспокоилась почему-то именно за Бову и попросила папу унять – а то вдруг поцарапают. Бова привычно ушёл в спячку на девятидневный срок. 

За это время на сцене явились новые действующие лица. А именно, Салтан Салтанович и сын его Лукопёр. С примечательной внешностью: 

Глава у него аки пивной котел, а промеж очми добра мужа пядь, а промеж ушми калена стрела ляжет, а промеж плечми мерная сажень.

Ну, словом перед такой красотой объединённые войска Зенведея и Маркобруно пали, а сами короли угодили в полон. Но тут из спячки с воплем “Меня будить?!” вышел наш герой. Дружневна ему быстро пересказала сюжет, и дальше ему посильно склепали доспехи из 30 старых и показали коня на 12 цепях. 

И доброй конь богатырский охапил Бову передними ногами, и почел во уста целовать, аки человек, и Бова почел доброго коня богатырского по шерсти гладить, и скоро утешил доброго коня богатырского.

Дальше Дружневна тоже начала целовать, но не коня, а Бову, и тоже во все места, даже в уши. А Бова ей открылся, что он не совсем пономарский сын. И всё было хорошо, если бы не дворецкий. Всегда виноват дворецкий. Вот он не слышал, кто такой Бова, и начал ругать госпожу за поцелушки с холопом. 

И Бова ударил дворецкого копием, глухим концом, и дворецкой пад на землю мертв, и лежал три часа, одва востал.

…как покажут события, добивать нужно противника! 

Дальше Бова прибил Лукопёра, сольно вынес армию в 100 000 человек, Салтан свалил от него подальше морем, а он… 

И Бова приехал на морское пристанище, и скочил в шатер, ажно два короля связаны под лавкою лежат, король Зензевей Адарович да король Маркобрун. И Бова двух королей развязал и на коней посадил. И поехали во Арменское царство, и ехали во Арменское царство 3 дни и 3 нощи в трупу человеческом, одва добрый конь скачет в крови по колени. 

В общем, королей как достали из-под лавок – они тут же стали пировать, а Бова… спать. Но у нас же есть дворецкий! Он решил коварно отправить Бову к Салтану – мол, может, хоть этот его убьёт уже. 

Дальше Бову немного обнёс черноризец-клофелинщик, потом его хотели повесить, потом его хотела прельстить и обратить в свою веру теперь уже дочка Салтана, но не смогла и сказала “Да делай с ним что хошь”. В общем, Бова то бегал, то почти вешался, то сёк всех найденным мечом – но в конце концов свалил на корабль, прикончил всех, кто хотел сгрузить его за борт и уплыл, как выяснилось, аж в государство Маркобруна. А тут как раз и Дружневна, ждёт отсроченной свадьбы и вестей от милого дружка. 

Бова даже встретил старца-клофелинщика, забрал у него меч и коня, обзавёлся чёрным зельем и белым зельем, а после применил на другом старце экспресс-камуфляж с чёрным зельем и чужим платьем:

И увидел Бова старца – на улице щепы гребет. И рече Бова старцу «Дай мне с себя черное платье, а возьми мое цветное». И старец почел говорить «Государь храбрый витязь, не пригодится мое тебе платье, а твое цветное платье мне милостины не дадут». И Бова старца ударил о землю и снял с старца черное платье, а свое цветное платье покинул.

Потом зашиб ещё сколько-то поваров и сколько-то нищих, будучи в образе. Изгадил пир вопросами о себе самом. И потом началось почти что опознание Одиссеем Пенелопы, разве что на этот раз Бовдиссей настойчиво орал: “Смотри, конь меня узнал! Я это! Вот моя рана на башке! Кирпичом стукнуло! И мой меч!” А Дружелопа соглашалась: да, меч тот, конь тот, трепанация та же, а ты старец – дурен и черн, а тот был красивенький. 

Бова умылся белым зельем и осветил своей личностью конюшню, тут-то и был узнан. 

Дальше Маркобруна Дружневна усыпила, и влюблённые свалили, ехали 9 дней, поставили шатры, ну и как-то в них дождались войска в 30 000 человек. Войско тут же огребло. Следующей части войска уже не захотелось. И тут на сцене появился Полкан! 

И те юноши почели говорить «Государь наш король Маркобрун! Что нам за Бовою идти? А Бовы нам не взять, только нам головами своими наложить. Есть, государь, у тебя сильный богатырь, а имя ему Полкан, по пояс песьи ноги, а от пояса что и прочий человек, а скачет он по 7 верст. Тот может Бову сугнати и поимать, а сидит он у тебя в темнице за 30 замками и 30 мостами». И король Маркобрун велел Полкана из темницы выпустить и послал за Бовою.

Тут сносочка. 

Имя персонажа произошло от итальянского Пуликане – в том самом романе «Французские короли» так звали рыцаря – получеловека-полупса. Но кое-где Полкан в вариациях успел побывать и кентавром. 

Полкан и Бова хорошо намяли друг другу бока, Бова привычно бахнулся и притворился мёртвым, как опоссум, после чего пришёл и лёг себе на кровать. Тем временем Полкан сел на его коня и познал, что такое летать на тактической ракете верхом. В общем, оба так задолбались, что мудро побратались и помирились. Поехали дальше, а остатки войска Маркобруна – за ними. Остатки войска огребли так люто, что Маркобрун выбыл из игры и заказал себе не рыпаться на этого клятого Бову, сколько можно уже. 

А влюблённые поехали дальше, и тут Дружневна немножко занемогла. 

И Дружневна родила два сына, и Бова нарек имя им:одному имя Симбалда, а другому Личарда.

Чудные, чудные имена! А тут как раз подоспели вести с родины, от злобного Додона. Бова решил поехать и разобраться с отчимом, побратима попросил присмотреть за семьёй. Но… 

А Полкан после его отшел к лесу спать, и в ту ж пору пришли львы к Полкану сонному, и богатыря того Полкана съели всего, только оставили одни плесны ножные.

…не срослось. 

Дружневна с детьми ушла в царство к Салтану и там окопалась на окраинах у какой-то вдовы. Вернувшийся после побивания рати отчимской Бова обнаружил косточки Полкана и решил, что где-то тут и косточки его семьи. 

Так что он возрыдал да с горя как-то и женился на дочери царя Салтана (той, которая хотела его обратить в свою веру и соблазнить). Только он эту Минчитрию сам крестил. Ну и как-то вот зажили все до того, как дети Бовы на окраине не повзрослели и не стали ходить ко дворцу с песенками про самого Бову. Бова заинтересовался, пошёл следить, а там Дружневна неузнаваемая и под чёрным зельем. 

Увиде Бова, что встречает баба дурна и черна, плюнул Бова да и прочь пошел «Блядины де дети, сказали у себя мати Дружневна, ана баба дурна и черна, что уголь».

Но Дружневна, конечно, умылась, и воссоединение состоялось. Разве что сбежать просто так не удалось: Минчитрия обиделась, что едут без неё, и предложила прихватить её хоть заложницей. Так они доехали до того самого дядьки Симбалда, который так и сидел, где сел. К нему Бова явился под романтичным именем Август и под чёрным зельем. И предложил отомстить Додону. Потом собрал войско, дал войску отчима вторичных трындюлей, прободе самому отчиму грудь копием и вернулся к дядьке, который как раз рассуждал, а не Бова ли это, а то как-то странно приезжий себя ведёт – на могиле у Гвидона рыдает. Тут, понятное дело, Бова умылся белым зельем. Но ненадолго. Тут же опять перемазался магическим гуталином и рванул уже в родной город под видом аптекаря – лечить отчима. 

…лечение путём отрубания головы вышло эффективным. К матушке Бова наведался, держа в руках голову отчима на подносике и под рушничком. Ну и да, матушка была шокирована, но опять же, сынка не узнала: у неё-то был эльф, красивый, аж сидеть нельзя, а тут гоблин какой-то. 

И Бова вышел на крыльцо, и умылся белого зелья, и пришел в палату, и святил всю палату Бовиною красотою. И прекрасная королевна Милитриса пала Бове в ноги. И Бова почел говрить «Государыня матушка моя, не уничижайся предо мною!». И велел Бова гроб сделать, положил мать свою живу во гроб и девал гроб камками и бархаты. Погреб Бова мать свою живу в землю и по ней сорокоусты раздал.

Хэппи энд! Нет, не до конца. Ну, вот девку, которая выпустила Бову и попала в темницу, выдали за князя. А Минчитрию – за дядькина сына. В общем, все счастливы. Вот теперь хэппи энд!

Давайте-ка ещё одну сносочку сделаем об именах. Имена в этой истории вполне себе итальянские, просто искажённые на народно-русский манер.  Бова − Buova, Гвидон — герцог Guido d’Antoni, Симбальда — Sinebaldo, Додон — Duodo di Maganza, Дружевна — Drusiniana. Салтан – султан, Личарда – рыцарь (в романе он был безымянным, а в сказке - вот...). А Лукопёр – это уже явно наше, исконное.

Насколько популярны были сказки о Бове? Одних только вариантов рукописей насчитывается более ста. И более двухсот лубочных изданий! А когда учёные попытались посчитать, сколько лубочных книг о Бове было продано – оказалось, что только за пять лет в 19 в. раскуплено было более 200 000 экземпляров! Это и в наше-то время ничего себе такой тираж, а уж тогда… Пушкин утирает невольную слезу и повторяет шёпотом: «Мне б такое».  

Правда, сам Пушкин вовсю зачитывался сказками о Бове-королевиче и даже делал наброски к поэме «Бова». Ну и просто напомню: Додон, Салтанович, Гвидонович… Ага. Пушкин взял имена любимых персонажей для своих поэм. 

Сказки о Бове любил и Достоевский. Их отзвуки можно найти и в поэзии, и в прозе 19 века. И в собачьих кличках, вестимо.