Долги сиротские

— Ты уже взрослая, — продолжил Новиков, постукивая пальцами по столу. — Восемнадцать — не шутка. Пора о будущем думать, о своём месте в жизни.

— Я думаю, Михаил Михайлович, — тихо сказала Даша. — Может, в район поехать, на курсы какие — на медсестру или…

— Это всё хорошо, — махнул рукой председатель, — но жизнь-то здесь, в деревне. Нам образованные люди тоже нужны.

Он помолчал, потом сказал без предисловий:

— Геннадий Косилов овдовел. Три дня назад жену похоронил. Сердце, говорят. Свекровь ещё жаловалась, что у невестки сердце слабое, но кто ж знал, что так рано…

Даша замерла. Всё тело обдало холодом. Геннадий Косилов — тот, кто первым обнял её в ночь пожара. Ему, наверное, около сорока. Работает в бухгалтерии колхоза, живёт на краю деревни в добротном доме. Вдовец теперь.

— Царство ей небесное, — пробормотала Даша, не зная, что ещё сказать.

— Да, царство небесное, — кивнул Новиков. — Только Геннадий теперь один. А мужику одному тяжело: дом большой, хозяйство — всё запустит.

Он замолчал и посмотрел на Дашу. Она почувствовала, как жар приливает к щекам.

— Человек хороший, основательный, — продолжил председатель, словно рассуждая вслух. — К тебе всегда по-хорошему относился. Помнишь, крышу тебе прошлым летом перекрывал? Печку зимой переставлял, когда дымить начала.

Даша помнила и крышу, и печку. Геннадий часто помогал по хозяйству — молча, деловито, не ожидая благодарности. Но она всегда замечала то взгляд, задержавшийся дольше нужного, то случайное прикосновение руки.

— Помню, конечно, — тихо сказала она. — Он добрый…

— Вот-вот, — ободрился Новиков. — Добрый, работящий. И дом у него — не чета твоей избушке. Зарплата стабильная, а не копейки в школе.

Намёк стал явным. У Даши перехватило горло: деревня ждала от неё отдачи за годы заботы. Но так скоро и так откровенно — она не ожидала.

— Михаил Михайлович, вы… — начала она, но замолчала.

— Я не заставляю, Дарья, — поднял он руки. — Просто говорю: пора встать на ноги по-настоящему. Сколько можно здесь прозябать? А у Геннадия всё готово.

Даша молчала, сжимая край фартука. Всё внутри сопротивлялось.

— Я не силой тебя выдавать хочу, — смягчился председатель, видя её смятение. — Но подумать стоит. Деревня тебя кормила, поила, одевала. И я в том числе. Кто шифер в дождь нашёл, кто к стоматологу возил, когда зуб болел? Учебники, дрова…

Каждое слово ложилось на плечи как напоминание о том, чего нельзя вернуть.

— Я всё помню, Михаил Михайлович, — сказала Даша. — Всё до последней мелочи.

https://author.today/work/565790