Шостакович: юмор и сарказм

Сегодня, в день 120-летия со дня рождения Дмитрия Шостаковича, я хочу вспомнить еще об одной дате нынешнего года — о 60-летии премьеры двух его небольших сочинений. Они впервые прозвучали в один вечер, 28 мая 1966 года в Ленинграде. Это не симфонии, не оперы или балеты, не инструментальные концерты или квартеты, которыми столь знаменит великий композитор. 

Известно, что Шостакович в своем творчестве был большим мастером юмора, сарказма, сатиры, гротеска, пародийности — они являются важной составляющей музыкальной стилистики композитора. Даже в самых крупных и серьезных его сочинениях им неизменно отводилось место. У мастера есть произведения, где юмор или сатира составляли основу содержания. Достаточно вспомнить, что на печально известное Постановление от 10 февраля 1948 года о «формализме» Шостакович откликнулся «Антиформалистическим райком» (этому сочинению я в свое время посвятил отдельный очерк). А есть еще : «Сатиры („Картинки прошлого“), Пять романсов на слова Саши Чёрного для сопрано и фортепиано», «Четыре стихотворения капитана Лебядкина (из романа Ф. М. Достоевского „Бесы“) для баса и фортепиано».

Как вспоминал близкий друг композитора И. Гликман, Шостакович любил повторять фразу «Люблю юмор и ненавижу зубоскальство». «Он не любил смеха грубого, сального. Его требования к юмору были очень высоки. Он часто видел смешное в том, мимо чего другие проходили, ничего не заметив». Можно также предположить, что склонность Шостаковича к использованию в своих произведениях юмора, иронии, сатиры и гротеска вызвано не только его индивидуальными наклонностями, и внешними музыкальными влияниями, но и тем, что он приобщился к подобной сфере юмора, когда вынужден был работать в юности тапёром в кинотеатрах.

Вокальный цикл «Пять романсов на слова из журнала „Крокодил“» для баса и фортепиано был  создан  композитором в конце августа — начале сентября 1965 года. Два его биографа дают несколько различающиеся сведения о точных сроках создания этого произведения.

По мнению С. М. Хентовой, Д. Д. Шостакович познакомился с номером заинтересовавшего его журнала «Крокодил» 4 сентября 1965 года в подмосковной Жуковке, где у него была дача, и в тот же день написал свой юмористический вокальный цикл. И. Д. Гликман приводит нескольку другую датировку. По его мнению, ещё 30 августа Шостакович читал подборку курьёзных писем и заметок читателей, направленных в сатирический журнал «Крокодил», а 2 или 3 сентября романсы были им завершены.

Об обстоятельствах создания романсов композитор писал Гликману в письме от 4 сентября. Как указывает в этом письме Шостакович, в журнале «Крокодил» № 24 (1782) от 30 августа 1965 года, были напечатаны «некоторые забавные мелочи», из которых он выбрал пять текстов (с минимальными изменениями оригинала) и положил их на музыку. Для каждого из отобранных пяти текстов Шостакович сам придумал название, и в целом называл эти свои пьесы юморесками. По словам Гликмана, создавая эти романсы, композитор пользовался методом социалистического реализма, отсылка к которому является шутливой формой Шостаковича —  она для него очень характерна.

В одном из интервью композитор говорил, что побудительной причиной создания «Романсов» был его интерес к новым жанрам, желание испытать свои силы и сделать что-то новое. Кроме того, отмечается, что Шостаковичу тексты из сатирического журнала могли напомнить юмористические рассказы М. М. Зощенко, который работал в «Крокодиле и некоторое время входил в его редколлегию журнала. С Зощенко Шостакович когда-то планировал создать совместное произведение.

Первые три текста были взяты композитором из раздела журнала «Нарочно не придумаешь», в котором публиковались письма читателей, с подборкой разнообразных курьёзов, перлов, ошибок в печати, агитации, быту и т. д. Последние два текста романса были им почерпнуты из раздела «Листая страницы».

Романс, которым открывается цикл, получил название «Чистосердечное признание» (подписан в журнале — «Из объяснения»). Он создан в виде монолога обиженного пенсионера Исаева Н. М., который, находясь в автобусе, не выдержал того, что водитель не сделал остановку, и ударил «в левое жевало этого хама».

В романсе «Трудноисполнимое желание» (в журнале «Из заявления») речь идёт о холостяке, которому требуется «много денег», и он хочет жену, которая не нуждалась бы деньгами, а поэтому просит выслать ему такую побыстрей.

В третьем романсе, названном композитором «Благоразумие» (в номере журнала обозначен — «Из жалобы»), следующий текст: «Хотя хулиган Федулов избил меня, я в органы нашей замечательной милиции не обратился, решил ограничиться полученными побоями».

По поводу четвёртой пьесы, названной «Иринка и пастух» (журнальный заголовок— «Из лирической корреспонденции Б. Панова»), у композитора с его женой Ириной Антоновной возникло недоразумение. По словам композитора, супруга просила заменить имя персонажа «Иринка» на другое: «как она говорит, общественность подумает, что это я про неё написал». Однако всё-таки композитор оставил оригинальное имя, объяснив это тем, что у других знакомых ему людей могли возникнуть ассоциации уже с их именами. Текст своеобразного «пасторального» романса «Иринка и пастух» уморителен, под стать и музыка.

Последний, пятый романс, озаглавлен «Чрезмерный восторг» (в журнале — «Из абатской райгазеты „Сельская новь“»). 

Шостакович показал новое произведение Гликману 16 сентября 1965 года, приехав к нему в Ленинград. По словам друга композитора, его  «ужасно рассмешили эти чудные пьески, искрящиеся блестящим юмором и пародией. Шостакович создал колоритнейшие музыкальные зарисовки комических фигур, чья декламационная мелодика тесно связана с интонациями живой человеческой речи».

Композитор прибег к «иронической стилизациия», использовав в интонационном строе романсов мотив русской народной песни «Во саду ли, в огороде», тему из оперы П. И. Чайковского  «Пиковая дама», средневековую секвенцию «Dies irae». Средства, использованные в романсах, довольно просты, в них ироничные тексты контрастируют с пародийной «серьёзностью» вокальной партии: «Смены метра, неожиданные паузы, динамические контрасты, прихотливая акцентировка, „топтание голоса“ на повторах нот и неожиданные интервальные подскоки — всё служит выпуклости юмористического эффекта» (Хентова).  Музыковеды отмечают, что вокальный цикл создавался под влиянием песенного творчества и оперы «Женитьба» М. П. Мусоргского: «с их омузыкаливанием вполне прозаического, но характерного слога и яркими индивидуальными штрихами каждого шаржа».

В январе 1966 года вокальный цикл был впервые опубликован в журнале «Советская музыка».

Премьера вокального цикла состоялась в Ленинграде в Малом зале филармонии в исполнении Евгения Нестеренко (бас) и Шостаковича (фортепиано). На этом авторском концерте, предшествовавшем юбилейным торжествам по случаю шестидесятилетия Шостаковича, композитор в последний раз в жизни выступил публично в качестве пианиста. 

Тогда же состоялась премьера другого необычного вокального произведения композитора и с теми же исполнителями. Была исполнена созданная на самоироничный текст музыкальная юмореска «Предисловие к полному собранию моих сочинений и краткое размышление по поводу этого предисловия».  

Принимавшая участие в этом концерте Галина Вишневская вспоминала, что Шостакович очень волновался, боялся, что у него откажут руки (у него были проблемы с правой рукой), но «Концерт прошел блестяще, успех был невероятный. Ни до того, ни после не видала я Шостаковича таким вдруг раскрепощённым и радостно-возбуждённым. — Ах, Галя, я никогда ещё не был так счастлив!» 

В это время композитор писал в письме Гликману: 

«Много думаю о жизни, смерти и карьере. Так, вспоминая о жизни некоторых известных (я не говорю великих) людей, прихожу к заключению, что не все они вовремя померли. Например: Мусоргский умер преждевременно. То же можно сказать и о Пушкине, Лермонтове и некоторых других. А вот П. Чайковский должен был умереть раньше. Он немного зажился и потому смерть, вернее, последние дни его жизни были ужасны.

То же относится к Гоголю, Россини, может быть, к Бетховену. Они, а также и многие другие, как известные (великие), так и неизвестные люди пережили тот рубеж жизни, когда она (жизнь) уже не может приносить радость, а приносит лишь разочарование и ужасные события.

Я, несомненно, зажился. Я в очень многом разочаровался и жду очень много ужасных событий.
Разочаровался я в самом себе. Вернее, убедился в том, что я являюсь очень серым и посредственным композитором

Однако мысль, которую я сейчас изложил, ужасная мысль. Т. к. мне осталось жить еще 10 лет, то тянуть эту ужасную мысль в течение этих лет… Нет! Не хотелось мне быть на моем месте». 

Около полуночи после премьерного концерта  Шостаковичу стало плохо и у него случился инфаркт, в связи с чем он несколько месяцев находился в больнице. Последовавшие за этим ограничения в жизни, сложности передвижения, слабость — все это вызывало горестные мысли, разочарование в прожитой жизни и скептическое отношение к своему творчеству. Следует заметить, что великий мастер вообще не любил говорить о своих произведениях, а если и высказывался о них, то нередко иронично и самоуничижительно. Размышления о смерти нашли отражение в Четырнадцатой симфонии, которая была вдохновлена вокальным циклом «Песни и пляски смерти» Мусоргского, одного из его любимых русских композиторов. В отсчитанном себе десятилетии композитор ошибся на два года — он умер 9 августа 1975 года.

Размышления о гении и посредственности, о служении искусству и амбициозности, духовном здоровье и «ненормальности» гения мучили Шостаковича с юности, особенно после того, как он прочел повесть Чехова «Черный монах». Сюжет о человеке, находившемся в плену помешательства и мании величия, не давал ему покоя всю жизнь. В начале семидесятых годов Шостакович несколько раз принимался за работу над оперой по этой повести, но не успел ее завершить.

Вот и здесь в ироничной форме композитор размышляет о творчестве, критике и наследии, высмеивая творческую посредственность. Текст написан самим Шостаковичем, но предваряется известной эпиграммой Пушкина. С болезненной самоиронией Шостакович пародирует «почетные звания» и «ответственные нагрузки» советского композитора.

В конце сочинения композитор помещает свою широко известную «музыкальную подпись». Это знаменитая монограмма DSCH, использовавшаяся Дмитрием Дмитриевичем для «подписания» своих произведений. Она основана на немецком написании его фамилии (D. Schostakowitsch) и состоит из четырех нот: Ре — Ми-бемоль — До — Си (D - S - C – H). Шостакович помещал этот мотив в десятках произведений, особенно часто — в периоды жесткого идеологического давления, как способ утверждения своей индивидуальности. Самые известные примеры — Десятая симфония, Первый скрипичный концерт, Восьмой струнный квартет, Первый виолончельный концерт, Пятнадцатая симфония.