К вопросу о некотором авторском хулиганстве в Границах сред

Я тут медленно, кругами, перебежками по полтора абзаца, читаю краткое изложение курса лекций, которые однажды прочел в Буэнос-Айресе нобелевский лауреат по литературе Мария Варгас Льоса, или, как тут это произносится, Щоса (не спрашивайте)

И ору.

На русский книга не переводилась, насколько мне известно. Называется "Искушение невозможным"

¿Bastaía eso para que el narrador  de Los Miserables y Victor Hugosean la misma persona? Desde luego que no. Aquél es un personaje que usurpa una identidad, exactamente como los episodios de la novela dicen haber ocurrido en la realidad humana, cuando, en verdad, sólo existen en la ficción. Como sus personajes, quien los cuenta es un simulacro, una transformación imaginaria y remota del Victor Hugo que escribía obras maestras, convocaba espiritus en mesas giratorias, se proposaba con sus servientas y correspondía con medio mundo...

El narrdor de una novela no es nunca el autor, aunque tome su nombre y usa su biografia. Estos datos, si la novela es una novela - un libro en el que la verdad de lo narrado no depende de su fidelidad a algo preexistente sino de un poder de persuación propio, de sus palabras y de su fantasía - inevitablemente dejarán  de ser lo que eran al convertirse en materiales de ficción, al combinarse con otros materiales, soñados,inventados o hurtados por el autor  de otras canteras de lo real, al desencarnarse  y mudar en palabras, música, imagen, orden, ritmo, tiempo narrativos.

Так в итоге  являются ли рассказчик из «Отверженных» и Виктор Гюго  одним и тем же человеком? Конечно же, нет. Это персонаж, присвоивший себе чужую личность. Точно так же, как эпизоды романа якобы происходили в реальной жизни, хотя на самом деле существуют лишь в вымысле. Как и его персонажи, тот, кто их рассказывает, — это симулякр, воображаемое и отдаленное преображение Виктора Гюго, который писал шедевры, вызывал духов за вращающимися столами, ухаживал за своими служанками и переписывался с половиной мира...\\

Рассказчик в романе никогда не сам автор, даже если носит его имя и использует его биографию. Эти факты (если роман является романом — книгой, в которой правдивость повествования зависит не от его верности чему-то уже существующему, а от собственной силы убеждения, от его слов и фантазии) — неизбежно перестанут  быть тем, чем были, превратившись в материалы вымысла, соединившись с другими материалами, приснившимися, выдуманными или похищенными автором  из других источников реальности, и с тем лишатся осязаемости  и превратятся в слова, музыку, образ, порядок, повествовательный ритм и время.


Короче.
Да, мы пили с Товарищем Паком.  Да, так можно.