С горбушками хлеба, с винтовками наперевес

Я пересмотрела все довоенные и военные фотографии, что были в нашем доме, пока она не встала передо живой и понятной - Белка, девушка, рождённая в 1922 году...

У меня нет особенного морального права писать книги о войне - потому что я не участник тех трагических событий. Я не переживала их сама - только по книгам, фильмам и рассказам фронтовиков.
И я не считаю, что этого достаточно, чтобы сесть и писать художественную прозу на военную тему.
Но у меня и нет морального права писать книги так, словно войны не было.

Да, в моём большом проекте  "Rip current: возвратное течение" события проходят в мирное время. Он вообще у меня о любви, этот проект. И в смысле жанра это самый обычный реализм и немножко магического.
Но дело в том, что для нашей страны самый обычный реализм не может хотя бы краем не касаться войны. И об этом невозможно забыть.
Если забыть - это тогда не будет нашей страной.

- Поэтому дед моего героя - участник войны, защитник Перекопа.
- Поэтому главная героиня - историк, область интересов которой - Отечественная война.
- Поэтому один из исторически-временных пластов, которые я задействовала в сюжете - период оккупации Крыма немецко-фашистскими захватчиками.
- Поэтому герой со своим другом вспоминают, как в их школе на 9 Мая весь зал, встав, пел вместе с фронтовиками "Раскинулось море широко".
- Поэтому в моей системе образов есть странный персонаж, которого на самом деле нет. Обыкновенная московская школьница, Нинель Бельченко. Белка, партизанская связная. И она - самая красивая и пронзительная история чувств моего героя.

Я ничего этого не планировала. Это всё всплывало по ходу работы само по себе и укладывалось в сюжет, укладывалось в текст совершенно логично - тоже само по себе...

И я до сих пор считаю эти страницы самыми значительными. Без них моя идея была бы пустой, неполноценной.
И, наверное, какие-то высшие силы я должна поблагодарить за то, что они мне помогали сделать так, чтобы это не выглядело профанацией.

Мой герой прошёл через туман и очутился посреди войны. Постучался в первый попавшийся домик - и дверь распахнулась.

И стремительно начала раскручиваться история. Внутри моего уже завершённого сюжета.
Можно было бы убрать эту побочную партию. Перенести, как многие советуют и делают, в какой-то другой сюжет.
Но... жалко было. Что-то волшебное тут рождалось. Невозможно было не идти за ними, за этими двумя молодыми людьми, они были влюблёнными…
Я знала только одно – будет разлука. По-другому невозможно: чтобы им быть вместе в 1942 году, герою придётся исчезнуть из 1990-го навсегда. А к нему уже собирается его подруга – уже собирает чемодан и считает дни до отъезда.
Нет, он должен был вернуться.
Только он об этом не думал в том домике, которого нет… в том мире, которого нет…

- Когда мы с папой гуляли по Москве, он всегда говорил: смотри, дочка, какая наша Москва красавица. Это твой дом. Вся наша страна – твой дом. И ты нашей страной должна гордиться.
- Ты гордишься? – спросил я, помолчав. – Ты в это веришь?
- Конечно, горжусь и верю, – она повернулась ко мне. - Знаешь, я перед войной агитатором была в деревне, нас послали с Наташей, как комсомольских активистов. И я там так удивилась. Я думала – везде свет, электричество, ночью фонари. Мы же в школе учили: план ГОЭЛРО, электрификация страны... И вот деревня. Ни света, ни радио. Дорог нет. В домах никакой мебели, только столы и лавки. Телята, овцы прямо тут же в одной комнате, за печкой... И люди живут, работают, растят детей. И ещё во что-то верить пытаются... Мы с Наташей у них были, как свет в окошке. Мы и политграмоту проводили, и про Москву рассказывали, про метрострой, про библиотеку Ленина, про ёлки в Колонном зале... Они слушали, как дети, раскрыв рот, - она улыбнулась своим воспоминаниям. - Мы там с комбайнёрами подружились в полевой столовой, они нам всегда добавку приносили. Говорили: наворачивайте, девчата, чтобы были красивыми. Мы на вас посмотрим, работать будем лучше... Такие весёлые...
Она помолчала и продолжила совсем другим голосом:
- И вот теперь... Наташа на фронте, я здесь... А в той деревне мужчин никого не осталось. И комбайнёры эти весёлые – все на войне... Одни бабы и ребятишки. А работа всё равно идёт, - она посмотрела на меня. - Комбайнёры там знаешь кто - молоденькие совсем ребята – 15-16 лет. Работают за своих отцов...
Она замолчала, уронив руки и глядя вперёд, в прозрачную чащу леса.
- Как ты думаешь, - тихо спросила она, - мы победим?
- Да, - сказал я и тоже посмотрел вперёд, прищурившись. – Мы победим. Ты совершенно правильно гордишься своей страной.

 Белка, девушка, рождённая в 1922 году. Потом число "22" будет идти по пятам моих героев уже в наше время, заставляя их удивляться, тревожиться, сопоставлять факты...
И роман уйдёт совсем в другую сторону и окрасится совсем другими красками...