СЛАВЯНЕ И ГОТЫ (взгляд со стороны дилетанта-неисторика)

Посмотрел не так давно на Yuotube образовательный ролик от Клима Жукова «О происхождении славян». В общем-то ничего нового известный историк-популяризатор не сказал, кроме одного: родина славян установлена абсолютно точно, и это – Белорусское Полесье. Ну и датировку первых именно славянских памятников назвал: II-III вв. н.э.

Ну что сказать по этому поводу? Когда я в 2014 году жёстко зарубался на Партизанской Базе на предмет этногенеза славян, мне пришлось перелопатить целую кучу литературы по интересующей меня теме. А так как читаю я достаточно быстро, на память не жалуюсь и какие-никакие аналитические способности имею, то и своё мнение по данному вопросу сложилось у меня достаточно быстро. Рыться и поднимать материалы более чем десятилетней давности мне лень, так что приводить факты буду по памяти. Поэтому заранее прошу простить, если где-то немного налажаю.

То, что район Белорусского Полесья является наиболее вероятной областью зарождения именно славянства как такового, историки высказывали предположения ещё в начале двухтысячных. Те статьи, которые я читал, датировались где-то 2005-2006 годом, а значит исследования и раскопки велись ещё раньше. Так что «горячей» новости, по большому счёту, уже больше двадцати лет (впрочем, это не в укор К.А. Жукову сказано, т.к. у нас, русских, со славянством и его историей вообще всё плохо в последнее время, хотя казалось бы…).

Что интересного можно сказать по поводу самых ранних именно славян? Почему я на этом заостряюсь, поясню ниже. Как говорят сами историки, это была самая бедная и захудалая «славянская» культура из всех до этого известных. Почему кавычки? Да потому что наши историки в славян тащат вообще всех, кого ни попадя, кто хоть сколько-то подпадает под выдуманные ими критерии «славянства». Чем их не устраивает известный не пойми с каких времён термин «венеды/венеты», мне решительно непонятно.

Итак, самый малочисленный, бедный и захудалый среди венедских (прото-балто-славянских) племён народ к началу VI в. н.э. становится настолько многочислен, силён и могуч, что начинает угрожать основам и стабильности самой Византийской империи. Интересно, что же могло произойти такого, что позволило ему столь быстро (по историческим меркам, разумеется) и столь незаметно вырасти в силу, с которой пришлось считаться всем окружающим его соседям вплоть до Аварского нашествия?

Ответ, как ни странно, лежит на поверхности – готы. Точнее все восточногерманские племена, так или иначе примкнувшие к «Великому возвращению в Ойум». Если же смотреть на вопрос проще – с точки зрения экономики, которая всегда лежит в основе всех «великих походов», то попытка (довольно успешная, к слову) этих самых восточно-германских племён перерезать и отжать все торговые пути, идущие из Восточной Европы и Сибири в Европу Западную (тогда ещё великую Римскую Империю).

Косвенных фактов, подтверждающих эту гипотезу, вполне достаточно. Начнём с того, что Белорусское Полесье стало принадлежать готам как раз примерно со II в. н.э. Памятники т.н. Вельбаркской культуры примерно с этого времени получили широкое распространение по всей территории современной Беларуси (и не только там, само собой). Достаточно сказать, что практически до новейшего времени северные соседи белоруссов – прибалты – называли тех не иначе как годы, гуды, гауды (ага, как сыр), т.е. готами.

И как раз примерно с этого времени начинается история тех самых славян, которые собственно и были теми самыми «склавинами», что начали разорять северные провинции Византии, а впоследствии и вовсе нагло впёрлись на её территорию и расселились аж до самой Греции и Италии.

Второй факт, подтверждаемый самыми многочисленными и разнообразными источниками, заключается в том, что славяне (в данном случае я говорю исключительно про представителей Праго-Корчакской культуры (и её производных) и только про них!) на протяжении всей своей ранней истории являлись ближайшими союзниками восточно-германских племён – готов, гепидов, герулов и т.д. Вместе ходили в походы, роднились, жили бок о бок и вообще были добрыми соседями (насколько «добрым» может быть соседство между совершенно разными народами). И лишь Аварское нашествие фактически поставило точку на этих отношениях.

Третий факт – это очень сильное заимствование готской (восточногерманской) лексики в старославянский, а впоследствии и русский, язык. По своей сути это примерно соответствует «онемечиванию» российского дворянства в эпоху Петра и Елизаветы, «офранцуживанию» его же в эпоху Наполеона и всего XIX в., и «обамериканиванию» современной российской элиты в нынешнее время. Во всех трёх озвученных примерах Россия, проиграв технологическую гонку и вынужденная догонять противостоящий ей условный «Запад», находила опору в лице тех или иных «западных партнёров», от которых воспринимала не только технологии, но и целые пласты культуры и языка.

И точно так же, как в эпоху Петра на Руси появились и широко распространились Георгии, Томасы и Христофы, то в веке XIX-м их сменили Жоржи, Сержи, Мишели и Николаи. А теперь глянем, что у нас творилось со славянскими именами на заре своего становления? А там с этим полный порядок. Владимир – это, оказывается, не «владеющий миром», как когда-то пытались нас уверить, а «владеющий славой» (от готского miere – слава). Тиудемир, упоминающийся в одном из источников как один из славянских вождей, это вообще полностью готское имя: тиуда – народ, мир – слава, т.е. «народная слава». 

Да и сами словосочетания «всем миром порешили» наводит на размышления о том, кто на самом деле в этом самом «всём мире» состоял.

Точно так же, как и позже из других языков, мы видим заимствования из готского очень много слов, которые в том или ином виде дожили до наших дней. Мой любимый пример: «свёкр» и «свекровь», т.е. родители мужа. В те далёкие времена славяне, как правило, передавали женщину из рода в род, поэтому заостряться особо на родителях никто не заморачивался, т.к. дружили родами, а не отдельными семьями. Другое дело, если девушка (дочь вождя, как правило) отдавалась в знатный род, и никому неизвестному мелкому славянскому вождю надо было как-то «присоседиться» к своему более именитому и известному «сродственнику». Вот тут-то и шёл в ход неубиваемый козырь в виде применяемых «готицизмов», который не просто подчёркивал, что перед тобой не какой-то там «хрен-с-бугра», а вполне себе достойный общения аристократ, но и косвенно намекал, что за его спиной не только бородатые мужики в лаптях и с сулицами, но и немалая такая меченосная дружина восточногерманского вождя (вполне возможно конная и одоспешенная).

Там ещё довольно много фактов и фактиков набирается, но все их озвучивать и систематизировать – это, считай, книгу писать надо. А так как я не историк ни разу, то и лезть на чужую поляну не собираюсь.

Вывод из всего вышесказанного простой: те славяне, которые ныне являются одним из самых многочисленных народов мира, начали образовываться как народ именно в тот момент, когда идущие с севера восточногерманские племена отрезали их от остального венедского (прото-балто-славянского) сообщества и включили в свой собственный круг только формировавшегося тогда восточногерманского единства (название условное, т.к. по сути единством там и не пахло). Вывод этот лежит буквально на поверхности и додуматься до него может любой, мало-мальски владеющий темой в должном объёме. Почему он стыдливо замалчивается и тщательно заминается, мне совершенно непонятно.

Есть ли смысл горевать по поводу именно такого зарождения славянства? Да нифига подобного! Тут, скорее, есть немалый повод погордиться своими безымянными предками. Только зарождающаяся, но уже тогда обладающая невероятным потенциалом, славянская общность подобно универсальному растворителю со временем вобрала в себя и растворила своих захватчиков. Восточногерманские племена были лишь самими первыми, но далеко не единственными, кто по незнанию сунулся в нашу дружбонародную «славянскую кислоту». В итоге они послужили отличной основой для дальнейшего роста силы и могущества славянских племён перед их предстоящей экспансией в последующие века.