– О, Антонина!!! – прорычал он как раненый бык...

 Нет, не так. Вепрь? Нет, он все-так не свинья, хотя помыслы его весьма грязны... Пусть будет буйвол. ...прорычал он как раненый буйвол и впился голодными губами в ее...

В ее что? Козельский задумался. Логичнее всего было впиться для начала в губы, но не будет ли тогда его рассказ слишком банальным, тривиальным, клишированным? Ведь он хочет выиграть конкурс эротического рассказа, а это жюри такое избалованное… Его нельзя потчевать миссионерской позой и устойчивыми словосочетаниями. Нет! Это жюри надо шокировать! Выбить из зоны комфорта! Поставить раком!

Подошла жена - грузная женщина, утомленная бытом.

– Козельский, хряпа стынет.

– Отстань, – отмахнулся муж, даже не взглянув на супругу.

– Как ты со мной разговариваешь?! – возмутилась жена.

– Я разговариваю с вечностью, – парировал писатель. – Творю симфонию слов, живописую полотно чувств, граню... ограниваю алмазы метафор, сею семена семантики, вылизываю линии лингвистики...

– Если хряпу не хочешь, так я псу отдам, – равнодушно сказала жена. – Он, почитай, со вчера не кормленный, только мыша сожрал, который всё в компосте шкрябся.

– Замолчи! – взвизгнул Козельский. – Закрой свой невежественный рот! Заткни фонтан пошлости! Залепи дуло вульгарности! Как ты не поймешь, что своими низменными словами, этими опарышами повседневности ты губишь мою музу, мешаешь расцвести таланту...

– Ага, как же! – возмущенно подбоченилась жена. – Двадцать годов уже гублю! Никак не погублю! Уж скорей бы уж погубить твою музу драную! В сарае крыша каплет, забор перекособочился, в дому пол сгнил, половицы вона как скрыпят, а он все сидит! Кнопки тыкает! Тыкальщик! Лучше б куда в другое место тыкал, пИсатель!

Она так ехидно надавила на "пи", что муж, униженный и оскорбленный, вскочил на ноги и с ненавистью воззрился на круглое, щекастое лицо супружницы.

– Да как ты смеешь?! – задыхаясь, бормотал он. – Да ты никто! Вошь под ногтями вселенной! А я... Я творец. Я писатель с именем!!

– С каким именем? – с любопытством поинтересовалась супруга.

– Федя, – ошеломленно ответил Козельский. – Ты что это, имя мое забыла, стерва?

– Да уж забудешь! – проворчала жена. – Я думала, ты про другое имя, писательское. Федя съел медведя! А ты-то хоть помнишь, как меня зовут? А?

Федор хотел было ответить, осадить зарвавшуюся бабу, но внезапно замер на полуслове и ошарашенно насупился. Он забыл! Забыл, как зовут жену. Вглядываясь в ее лицо, в злобные серо-бурые глаза, в пергидрольную челку, прилипшую к потному лбу, он почувствовал себя очень странно, как будто видит эту женщину в первый раз... Читать дальше (строго 18+)