Первые шаги
Автор: Axios
…Значит, был я в своей альма-матер. Научная конференция, сорок пять лет институту. А я закончил педагогический колледж при этом институте двадцать лет назад. Двадцать!!! Когда мне было четырнадцать, я думал, что двадцать лет — это вечность. А сейчас оглянулся — и вечность пролетела как одна перемена, на которой не успел сбегать за пирожком.
Захожу в актовый зал. И тут в голове — бах! Кадры посыпались, как старые фотографии из рассыпающегося альбома. Ведь это она. Моя первая сцена. Та, где я стоял в свои четырнадцать, коленки дрожали, голос ломался, но...
Там я впервые был ведущим концерта — и, кажется, перепутал порядок номеров, и конферанс длился дольше, чем вся концертная программа.
Там же я впервые пел. Какие-то наивные песенки из самой первой «фабрики звёзд».
Там я впервые играл в студенческих спектаклях. И даже в танце участвовал, представляете? Я не танцевал, конечно. Деревья, знаете, не умеют танцевать. Но я стоял так выразительно, что мне казалось , что танцую.
Там я впервые читал монологи собственного сочинения. Тогда это было чтото наивное, легкое, даже смешное... Теперь — «бурчалки». Смысл тот же. Только сейчас я не волнуюсь перед выходом. Или волнуюсь, но по-другому.
Когда я поступал, мне было четырнадцать. Я был мелкий, худой, с копной длинных и пушистых волос. А закончил уже в восемнадцать. Взрослый человек, как мне тогда казалось. Я смотрел на первокурсников и думал: «Боже, какие же они дети». А они были такие же, как мы.
Но главное — не зал. Главное — люди.
Наши наставники. Нет, не учителя. Учитель — это тот, кто ведёт урок. А наставник — кто проживает с тобой каждый этюд, каждую песню, каждую твою дурацкую попытку изобразить дерево. Пока ты не поверишь, что ты — действительно лучшее дерево на этой сцене.
Их имена я перечислять не буду... Их много, хотя некоторые уже ушли в вечность. Они вкладывали в нас не знания. Они вкладывали себя. И мы это чувствовали. Даже когда спорили с ними до хрипоты, до слез, до «я ухожу из этого колледжа». А потом на следующий день приходили — и снова спорили. Потому что так мы росли.
Сегодня я зашёл в этот зал — и увидел их лица. Не всех, конечно. Тех, кто смог прийти. Тех, кто помнит меня тем самым юношей. Мы смотрели друг другу в глаза. Улыбались. Вспоминали эпизоды, которых, казалось, уже и не было.
И самое интересное: помнится только хорошее. Тёплое. Доброе. Даже те моменты, когда мы спорили с учителем не на жизнь, а на смерть, — сейчас они кажутся смешными. Какими мы были наивными! Какими юными! Какими живыми.
А еще я узнал сегодня, что многие из них читают мои бурчалки. Мои наставники. Те, кто учил меня стоять, говорить, дышать на сцене. Теперь они читают меня. Это приятно. Это высшая оценка. Потому что они не из тех, кто хвалит просто так.
Вот так. Мы выросли. Дерево, которое не умело танцевать, теперь само учит других. И иногда — бурчит.
Спасибо вам, мои дорогие. За первую сцену. За юность. За то, что вы есть. И за то, что читаете. Это дорогого стоит.
