Паук Иннокентий

Где за тарой картонной томился во мгле

Наш паук Иннокентий, незримый визирь,

Вдруг Богиня явилась в ночном дезабье

И вскричала, сотрясши небесный сапфир.

Восьминогий злодей, первобытный кошмар,

Посягнул на покой, что сакрален и чист.

Но примчался Поэт, принимая удар,

Как отважный герой и слепой фаталист.

И шлепок! А паук, предвкушая финал,

От стыда поспешил схорониться за трон.

А потом… Но Творец вероломно попал

Не в него, а в тугой и живой бастион.

И ладонь замерла на атласном оплоте,

Позабыв про паучью засаду впотьмах.

«Иннокентий виновен!» — на сорванной ноте

Оправдался Поэт, утопая в шелках.

И румянец разлился по коже богини,

Но ладонь отстранить от себя не смогла.

И туманился взор в первозданной пустыне,

Где мораль, задохнувшись, сгорела дотла.

А виновник триумфа, шельмец Иннокентий,

За картонной коробкой моргал в тишине.

Изучая абсурдность пикантных моментов,

Он безмолвным укором застыл на стене.