Паук Иннокентий

Где за тарой картонной томился во мгле
Наш паук Иннокентий, незримый визирь,
Вдруг Богиня явилась в ночном дезабье
И вскричала, сотрясши небесный сапфир.

Восьминогий злодей, первобытный кошмар,
Посягнул на покой, что сакрален и чист.
Но примчался Поэт, принимая удар,
Как отважный герой и слепой фаталист.

И шлепок! А паук, предвкушая финал,
От стыда поспешил схорониться за трон.
А потом… Но Творец вероломно попал
Не в него, а в тугой и живой бастион.

И ладонь замерла на атласном оплоте,
Позабыв про паучью засаду впотьмах.
«Иннокентий виновен!» — на сорванной ноте
Оправдался Поэт, утопая в шелках.

И румянец разлился по коже богини,
Но ладонь отстранить от себя не смогла.
И туманился взор в первозданной пустыне,
Где мораль, задохнувшись, сгорела дотла.

А виновник триумфа, шельмец Иннокентий,
За картонной коробкой моргал в тишине.
Изучая абсурдность пикантных моментов,
Он безмолвным укором застыл на стене.