От лукавого

Дни потекли своим чередом. Подъём затемно, завтрак на столе к пробуждению мужа. Потом — проводить его на работу, прибрать, сходить в магазин, сварить обед, постирать, к вечеру — ужин. Она привыкала к новой кухне, к расположению вещей, к норову печи, которая разгоралась не так, как в её старом доме.

Изучала привычки и предпочтения мужа: что он любит есть, как складывает одежду, когда предпочитает ужинать. Геннадий был человеком порядка — всё у него происходило по заведённому укладу. Каждый вечер одно и то же: ужин, новости по телевизору, чай с печеньем и ранний отбой. По субботам — баня, по воскресеньям — обход хозяйства.

Даша готовила так, будто от этого зависела её жизнь. Борщ на настоящем бульоне с костями от Зинаиды Карповны, пельмени — сотня за раз, картошка с бараниной в горшочках. Единственной наградой был момент, когда Геннадий поднимал голову от газеты и принюхивался к запаху из печи.

Дом сиял чистотой. Полы подметались ежедневно, бельё кипятилось еженедельно, складывалось в шкаф ровно, уголок к уголку.

Геннадий возвращался с работы всегда в одно время. Снимал обувь, вешал верхнюю одежду, мыл руки. Никогда не здоровался. Ел молча, с аппетитом. Не хвалил, не ругал. Читал газету, смотрел телевизор. На вопросы отвечал односложно. Принимал её старания как должное.

— Как на работе? — спрашивала она, ставя перед ним тарелку.

— Нормально, — отвечал он, уткнувшись в газету.

— Колхоз кредит получил, говорят. На новый трактор, — пыталась она снова завести разговор.

— Ага.

И всё. Больше ни слова. Лицо ничего не выражало — доволен он или нет, устал или полон сил. Иногда Даша ловила на себе его взгляд — внимательный, изучающий, оценивающий. Но не более того.

По ночам, лёжа рядом с мужем в широкой кровати, Даша смотрела в потолок и думала о своей новой жизни. Была ли она счастлива? У неё был дом — тёплый, добротный. Муж — работящий, непьющий. Еда на столе, одежда в шкафу. Разве не об этом мечтают здешние девушки?

Когда Геннадий хотел её, это происходило всегда одинаково. Поворачивался, молча притягивал к себе, задирал ночную рубашку. Руки двигались по заученному маршруту — грудь, живот, бёдра. Ничего лишнего, ничего нового. А потом отворачивался и засыпал, не сказав ни слова.

Даша лежала, глядя в темноту. Тело ещё помнило прикосновения, но внутри ничего не отзывалось. Иногда хотелось другого — ласки, нежных слов, объятий. Но она гнала эти мысли. Разве Геннадий не хороший муж? Разве не заботится о ней по-своему?

Она вспоминала слова тёти Зины, сказанные накануне свадьбы: «Мужику от жены много не надо — чистый дом, вкусная еда и тёплая постель. Остальное — всё от лукавого».

И Даша старалась. Безропотно принимала его ласки, не показывая, что хочется иного. Не имея опыта других отношений, убеждала себя, что так и должно быть. Что это и есть семейное счастье — крыша над головой, полный желудок и надёжное плечо рядом.

https://author.today/work/565790