«Слово живое и мёртвое»: полвека спустя

Недавно прозвучало: «Нора Галь устарела». Спорить не тянуло. Вместо этого — перечитали пару глав. И поняли: книге плевать, устарела она или нет. Она до сих пор работает. Как старый лом в гараже — лежит и ждёт, когда кому-то понадобится сломать стену.

Первое знакомство случилось лет десять назад. Тогда торкнуло: вот оно, пособие, как не писать дохло. Сегодня взгляд иной. Видно, за что книгу клюют, — и нельзя сказать, что клюют без повода.

Галь действительно воевала со словами, которые давно стали частью языка. «Результат», «момент», «депрессия», «шанс» — в 1972-м они резали слух, а сейчас не режут никого. Увидь она «краш» и «абьюз», возможно, просто махнула бы рукой и ушла в сад. Её борьба с заимствованиями проиграна — язык живёт по своим законам, и тут Нора Галь, при всём уважении, не указ.

Есть ещё претензия: примеры с нафталином. Кого сейчас волнует «фондю» и «бифштекс»? А нелюбовь к глаголу «переживать» в смысле «волноваться» сегодня вызывает только улыбку. Мы уже привыкли. Язык переварил.

И тон. Она не просит, не предлагает — она припечатывает. «Так нельзя». Менторский запал может бесить. В паре мест морщишься и сам.

Но вот что странно. Несмотря на всё это, книга не тускнеет. Дело в том, что Галь лупила не по словам — она лупила по бездумному, мёртвому обращению с языком. И если в 70-е канцелярская мертвечина была уделом чиновников и газет, то теперь она пролезла в личные блоги, в рабочие чаты, в голосовые. Мы не «делаем» — мы «осуществляем». Не «решаем задачу» — «разрабатываем методологию решения проблемы». Не «нашли ошибку» — «произвели выявление и устранение неисправностей».

Когда на глаза попадается фраза вроде «Вами было предложено решение, которое…» — физически хочется переписать её в активном залоге. Это не благоприобретённая грамотность. Это последствия чтения Норы Галь.

Помнится, встретилось признание копирайтера, у которого тексты собирают миллионы просмотров. Он сказал примерно так: «Самый редкий отзыв на мои статьи — "плохо написано". Это всё Галь. Она научила делать текст живым». Не музейный экспонат, а технология. Рабочий инструмент.

В сети, на книжных сайтах и в блогах, до сих пор грызутся. Одни пишут: «Одна из самых полезных книг по языкознанию, изобилует примерами, где слова задыхаются». Другие: «Галь оказалась за мёртвое слово, а не за живое, берегов не видит». Третьи стоят посередине: «Важна как документ эпохи и мастерская работы со словом». И все правы, и никто.

Главное, что выносишь из этой книги за десять лет: Нора Галь не раздаёт вечных ответов. Она учит слышать фальшь. После неё трудно спокойно читать новости и рекламу. Начинает царапать каждая казённая конструкция. Процесс письма перестаёт быть механическим, и это неудобно. Приходится думать над каждым предложением.

В конце книги есть строки, которые помнятся наизусть: «Слово требует обращения осторожного. Слово может стать живой водой, но может и обернуться сухим палым листом, пустой гремучей жестянкой, а то и ужалить гадюкой. И слово может стать чудом».

Это не мать, которая гладит по голове. Это человек, который показывает, где ты сам себя обманул в тексте. И если вам кажется, что книга устарела — перечитайте. Особенно те места, где она разбирает чиновничий язык. Вы увидите в нём сегодняшних себя.

А вы что думаете? «Слово» — это учебник на все времена или просто памятник эпохе, когда за «бифштекс» можно было словить по перу? Давайте без штампов.