Отдел. Лена

– Понятно все. Ты полез утешать преподшу, на которую еще по детству слюни пускал, увлекся и сам не заметил, как оказался с ней в постели.

– Блин, братан, ты как будто подглядывала.

– А зачем мне подглядывать? С тобой и так все ясно. Я сразу знала, что ты, кобелина, и Альбину завалишь, пока она невменько.

– Лен, это еще вопрос: кто кого завалил.

– Не строй мне терпилу. Тоже мне жертва изнасилования. Так и напишешь в рапорте на увольнение. Типа – трахнул подозреваемую из милосердия и сострадания.

Ленка отчитывала меня как нашкодившего ребенка после того, как я ей рассказал про то, как съездил в Колокольцы.

– Я с тебя офигиваю, братан. Ты, реально, будто сам ищешь, как бы еще подставиться. Дэн, ты же прекрасно понимаешь, что закрыть Альбину должен, а вместо этого спишь с единственной подозреваемой в убийстве. Тут даже не увольнение, тут и подсесть можно, притом надолго.

– Подсесть-то за что? Она, вообще-то, сильно совершеннолетняя.

– Идиота кусок. Ну а вот заявит она, что ты ее изнасиловал, пользуясь беспомощным состоянием и тем, что она не понимала происходящего.

– Чет беспомощным-то? Вполне она понимала, что происходит. Некрасиво так говорить, конечно, но Альбина получила то, чего хотела.

– Вот и будешь доказывать всем, что убитая горем вдова сама тебя совратила. Интересно, кому поверят? Озабоченному мужику, с репутацией последнего бабника, или женщине, на глазах у которой недавно умер муж? Тем более, сам говорил, что половина прокурорских у Альбины училась, и наверно, тоже видели ее во влажных подростковых снах.

Глаза Ленки горели таким негодованием, что мне действительно стало стыдно, будто я совершил какую-то подлость. Картинку Лена нарисовала грустную. Братан, конечно, передергивает факты, но где гарантия, что их, при желании, не передернет кто-то другой.

– А ведь я тебе не говорил про прокурорских. – Огрызнулся я просто из вредности и под девизом: «Лучшая защита – это нападение», попытался наехать на Ленку. – Доложили уже?

– Слабоват оказался наш железный мальчик против твоего стального взгляда и мягкой… мягкой… и ласкового взгляда? – Я с трудом подобрал нужные слова и, благоразумно убрав руки со стола, внимательно наблюдал, как Лена задумчиво крутит в пальцах острую вилку.

– Не донес, а рассказал, о том, что наш друг, как свинья в грязь, снова вляпался в проблемы. – Братан со вздохом сожаления отложила вилку.

Ленка глотнула кофе и устало махнула в мою сторону рукой, обозначая всю глубину моего падения в ее глазах.

– Кому я что пытаюсь объяснить? – Братан демонстративно отвернулась от меня и надолго уставилась в окно. Ну улице гуляли горожане, наслаждаясь вернувшимся, вопреки прогнозам синоптиков, летом, довольные как нашедшие нужную вещь, которую считали безвозвратно потерянной.

– Ле-е-ен. – Обреченное молчание братана, действовало на меня еще сильнее, чем ее ругань.

– Не ленкай, мне! – Вернулась подруга к действительности, оторвавшись от задумчивого созерцания отвратительно счастливых людей за окном.

– Ну ок, предположим, что не станет тебя подставлять Альбина. Не факт, но допустим, что Сафина тебя не для дела поимела, а из страсти внезапной, увидев тебя неотразимого.

– Ага. Красивый я. И умный. – Я важно кивнул.

– Придурок, блин. Бесишь. – Братан снова потянулась за вилкой.

– Молчу я, Лен. Говори дальше.

Лена сдала глубокий вдох, кажется, помолилась про себя и продолжила демонстративно безразличным тоном.

– А как ты, дебил, теперь будешь дело вести, когда ты у нее вот где? – Лена показала сжатый кулачок. – Допустим, сейчас Сафину все устраивает, но она в любой момент может заявить, ты ее любовник и тогда что?

– Что?

– Тебя отстранят, и следствие начнется с нуля. Это в самом лучшем случае.

Я промолчал. Что тут скажешь?

– Ладно. Хрен с ней, с твоей картовой! Предположим, Альбина не будет на тебя давить. А ты подумал, чем все закончится, если безопасники узнают, что ты поимел единственную подозреваемую? Или статья «злоупотребление служебным положением» тебе больше нравится, чем изнасилование?

Ленка смотрела на меня как домашний кот на вареную колбасу. Презрительно, брезгливо, не понимая, за что ее так судьба наказывает.

– Вот скажи, болезный, тебе, что присунуться больше не к кому? Или ты в принципе не можешь мимо бабы пройти?

Теперь я пялился в окно, делая вид, что один сижу за столом, никто на меня не наезжает и вилкой не угрожает.

– Чо притих, маньячела? Нет, ты скажи. Если не можешь, так мы удовлетворять тебя будем, перед тем как в люди выпускать. – Ленка опять начала заводиться. – Эх, не я работаю в безопасности, давно тебя изолировала от общества. Сидел бы, отчеты писал с утра до ночи и дела подшивал, вместо того, чтобы по бабам шляться.