"Старик Хоттабыч": ранняя версия против поздней

А вы любили сказку про старика Хоттабыча? Мне особенно нравились истории про итальянских рыбаков и про арктический круиз с Омаром Юсуфчиком. Ну и вот кто бы мог подумать, что книга-то вначале была несколько иной. Вообще, разные редакции сказок – дело распространённое, у Волкова вон тоже сильно отличались ранние и поздние версии. Вот и у Лагина так. Разумеется, я немедленно полезла читать и копать первую версию 1938 г. И нашла немало интересных различий. В общем, у нас тут: бараны, гражданин Хапугин, третий друг Вольки, рабский труд и всякое другое прекрасное. Внимание - много цитат!

*** Никакой учительницы Варвары Степановны у Вольки Костылькова нет. Хоттабыч на неё не злится, не желает во что-нибудь превратить, а потом не оказывается вместе с ней на одном корабле в круизе. На экзамене есть просто экзаменатор. И арка не продолжается. 

*** Расширена сцена с бородатым Волькой. В первой версии народ очень даже интересуется – а чего это бородатый мальчик плачет, а чего старик ему кланяется. Даже директор кинотеатра приходит и пытается вмешаться!

*** Сцена в парикмахерской, когда у Вольки вырастает борода, расширена. И как расширена! В поздней версии героя просто побрили. А тут мастер – крайне неприятный, кстати – начинает прямо-таки угорать над клиентом. И все остальные в очереди подключаются. 

«Со своей стороны и мастер, польщённый всеобщим вниманием, не нашёл ничего умнее, как отпускать грубые шуточки по поводу необычайного уродства мальчика.

Старик Хоттабыч еле сдерживал себя, опасаясь повредить Вольке своим преждевременным вмешательством.

Но вот уже последняя полоска мыла снята вместе с волосами с Волькиного лица, и мастер сказал, давясь от смеха:

– Напрасно всё-таки изволили сбривать такую ценность. С такой бородой прямая дорога в цирк. А на худой конец, можно прекрасно подработать на любой ярмарке.

В ответ на эту прощальную реплику вся парикмахерская разразилась таким хохотом, как будто было сказано что-то необыкновенно остроумное. И тогда встал со своего места Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, поднял вверх руки и громовым голосом произнёс:

– Презреннейшие из презреннейших, глупейшие из глупцов! Вы, смеющиеся над чужими несчастиями, подтрунивающие над косноязычными, находящие веселье в насмешках над горбатыми, разве достойны вы носить имя людей!

И он махнул руками.

Через полминуты из дверей парикмахерской выбежали, дробно цокая копытцами, девятнадцать громко блеявших баранов».

 *** Но и это ещё не конец! У баранов там полноценный подсюжет. Они застопорили движение, а потом попали в научный институт. Где работал отец одного из друзей Вольки – Сергея Кружкина. Который как раз изучал баранов и был очарован породой. И решил стадо прикарманить в научных целях. 

– Позвольте, позвольте… – сказал он, как бы припоминая что-то. – Позвольте, да ведь это, кажется, подопытные бараны, убежавшие сегодня из нашего института! Ну, конечно! Я узнаю вот этого молоденького барашка, я веду над ним наблюдения уже не первый месяц.

Как мы увидим впоследствии, Александр Никитич, сам не зная того, не врал насчёт этого барашка.

Потому что Сергей Кружкин тоже бегает в этом стаде, потому что и он поддался истерии массового смеха. И тут история уже приобретает лёгкий привкус восточного хоррора. Папа собирается проверить качество мяска очень простым способом: зарэзать одного барашка! 

Ну, и цитаты местами просто прекрасны: «Как раз в это время стадо баранов, подгоняемое озабоченными дворниками, потянулось по направлению к научно-исследовательскому институту овцеводства».

*** С торговым павильоном, где Хоттабыч хотел поставить кассиров на колени и превратить в воробьёв, сцены не было. Слово «балда» прозвучало именно в парикмахерской: 

– Очень здорово, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб! Прямо замечательно!

На сей раз Волька говорил совершенно искренне.

– Я так и знал, что тебе это понравится, – сказал с достоинством старик и добавил: – Ну, а теперь пойдём прочь, подальше от этой отвратительной цирюльни.

И потащил Вольку к выходу.

– А касса? А инструменты? А мебель? – воскликнул наш юный герой, упираясь.

Старик обиделся:

– Не хочешь ли ты предложить мне, старому джинну Гассану Абдуррахману ибн Хоттабу, украсть эти кресла и бритвы? Только прикажи мне, и у тебя будет сколько угодно роскошных кресел, мыльниц, ножниц и бритвенных приборов, которыми не пренебрёг бы и сам Сулейман ибн Дауд, да будет мир с ними обоими!

– Да нет же, – сказал тогда с досадой Волька. – Совсем наоборот: я боюсь, что мы уйдём, а парикмахерскую обворуют.

– И пусть обворуют, – жёстко ответил Хоттабыч, – так этим смешливым бездельникам и надо.

– Фу-ты, чепуха какая! – вконец возмутился Волька. – Парикмахерская ведь государственная, старый ты балда!

 *** Женя Богорад попадал совсем не в такую дружелюбную Индию, как в поздних версиях. Просто потом ситуация в мире изменилась, и автор смягчил ситуацию. А тут – никаких «Хинди – руси – пхай-пхай» и гроздьев бананов на шее: 

«И тут же под яблоней Женя Богорад рассказал своему старинному приятелю Вольке Костылькову о своих приключениях на чайной плантации в одном из заброшенных уголков Индии. Поверьте автору на слово, что Женя вёл себя там так, как надлежит вести себя в условиях жестокой эксплуатации юному пионеру.

Автор этой глубоко правдивой повести достиг довольно преклонного возраста и ни разу не обострил своих отношений с вице-королём Индии. Ему поэтому не хотелось бы испортить эти с таким трудом наладившиеся отношения. А рассказ Жени Богомаза, совсем ещё юного гражданина Советского Союза, о том, что он видел в Индии, придирчивые дипломаты могли бы определить как вмешательство во внутренние дела жемчужины британской короны.

Аллах с ней, с этой жемчужиной! Вернёмся лучше к нашим баранам».

*** Да-да, вы уже заметили, что под раздачу попали два друга Вольки – Женя Богорад и Сергей Крючков. Сергей стал бараном и чуть было не был зарезан в виде эксперимента. Но потом вместе с остальными стал прежним: 

Вместо баранов в стойлах металось около двух десятков мужчин, прикованных цепями за ноги к стене.

– По-позвольте, – грозно закричал тогда Александр Никитич, – а где же бараны?

– Это мы и есть бараны, – зло ответил ему мужчина лет сорока пяти с наполовину побритым лицом. – То есть, вообще говоря, мы, конечно, не бараны, а, конечно, как вы видите, люди, а вот вы нас трое суток держите в этих дурацких стойлах. Да снимите вы наконец эти идиотские цепи с наших ног! – заорал он без всякого перехода, и со всех сторон к Александру Никитичу понеслись возмущённые голоса:

– Это безобразие! Мы жаловаться будем!

– Человеку не дают спокойно побриться! Обязательно превращают его в барана!

– Дома волнуются, а нас тут на пробу резать собираются!

– Снимите немедленно цепь, а то я тут всё разнесу!

Ничего не понимавший и изрядно перетрусивший Александр Никитич извлёк из шкафа ключи от замков, которыми были скреплены цепи. Но в это время из последнего в ряду стойла донёсся очень знакомый голос:

– Папа! Папочка!

 – Серёжа! Сынок мой милый! – закричал, не веря своему счастью, Александр Никитич и бросился тормошить и обнимать сына. – Вот это здорово! Нет, это просто здорово! Как ты сюда попал, а? Мы тебя ищем по всему городу, а ты, оказывается, здесь, под самым моим носом, и даже виду не показываешь!

– Я же ещё третьего дня на улице прыгал вокруг тебя, – оправдывался Сережа, – ты даже сказал тогда милиционеру, что уже давно ведёшь наблюдения над этим молодым барашком – надо мной, значит. Вот я и думал, что ты меня узнал.

 В дальнейшем Сергей принимает в приключениях участие вместе с Женей Богорадом. Но поскольку его сложно отличить от Жени Богорада, в поздней версии остался только Женя. 

*** Вся сюжетная арка с санаторием Орджоникидзе и полётом на самолёте отсутствовала. 

*** Вся сюжетная арка с лающим мальчиком Гогой, мудрым доктором и собакой отсутствовала.

*** Цирковой Сидорелли был немолодым китайцем в синем шёлковом халате - Меем Ланьчжи. 

*** В истории про дворцы для Вольки присутствовало малость сатиры и иронии. И абсурда: 

«Около четырёх часов утра два подвыпивших гражданина возвращались домой после товарищеской пирушки. Они шли, крепко обнявшись.

Вдруг один из них, тот, который повыше, почувствовал, что сверху ему что-то капнуло на нос. Это при совершенно безоблачном небе! Удивлённый гражданин поднял свои глаза вверх, потом торопливо зажмурил их. Он явно чего-то испугался, но решил не показывать виду.

– Вася, дорогой мой, – сказал он деланно равнодушным голосом, – посмотри, сделай милость, наверх…

Вася послушно посмотрел на небо, тоже испуганно заморгал глазами, тоже сделал равнодушное лицо и отвечал более или менее спокойным голосом:

– Так что я, Никитушка, ни-ничего не вижу. Они так и не сознались, что видели, как по небу один за другим пронеслись четырнадцать многоэтажных домов. Под каждым домом тоненькими, еле заметными усиками болтались обрывки телефонных и электрических проводов и торчали обломки водопроводных труб. Из труб ещё капала вода. Одна из капель как раз и упала на нос Никитушке».

 *** На месте мистера Гарри Вандердаллеса был обычный советский гражданин Феоктист Кузьмич Хапугин – рассадник всяческих пороков и прекрасной сатиры. 

Только посмотрите на этакую красоту: 

«Продавцы магазинов случайных вещей хорошо знали гражданина Хапугина, бывшего частника, а теперь помощника заведующего хозяйством кустарной артели «Красный пух».

 Каждый день после службы Хапугин обходил один за другим магазины в надежде воспользоваться неопытностью продавцов и отхватить за бесценок какую-нибудь ценную вещицу».

***

И я не ведал, как избежать того, чтобы не пойти за ним, и я следовал за ним по пятам, а он думал, что я прошу у него денег, и кричал, что у него нет ни копейки и что он нищий, хотя я знал, что у него много денег, и он знал, что я это знаю.

 И он бил меня каждый раз, когда никто этого не видел. И тогда меня охватил сильный испуг, и у меня высохла слюна от сильного страха, и я отчаялся в том, что буду жив. И я заплакал тогда сильным плачем, так что промочил слезами свою одежду, и молвил: «Пожалей меня, несчастного своего раба!» И тогда Хапугин изменился в лице, побледнел и сказал, что он уже второй месяц член профсоюза и уже два года как он не пользуется наёмным трудом, и что плакали какие-то его денежки (как будто деньги могут плакать!), и что у него было четыре чудных магазина, и что их, увы, никогда не будет.

***

– А теперь я желаю побольше золотых часов, бриллиантов, золотых портсигаров, брошек, отрезов на костюмы, на пальто, сто пар ботинок, сто пар полуботинок, сто кроватей, тысячу буфетов, пятьсот комодов красного дерева! – орал он уже без перерыва, еле успевая уклоняться от падавших на него богатств.

Он стоял среди них оцарапанный и обессиленный, испепеляемый жадностью и стяжательством, вызывая отвращение у стоявших в почтительном отдалении ребят и Хоттабыча.

– На первое время, пожалуй, хватит, – сказал наконец Хапугин хриплым голосом, озабоченно подсчитывая свои неисчислимые богатства. Но не прошло и минуты, как он снова заорал: – Желаю, чтобы немедленно у меня появилось десять больших дач под Москвой!

– Да позволено будет мне осведомиться у тебя, о, Хапугин, зачем тебе десять дач? – тихо спросил, еле сдерживая раздражение, старик Хоттабыч.

– То есть как это зачем? Я буду сдавать комнаты дачникам на лето.

 Нет, ну дачи уже реально чересчур… 

В отличие от Вандердаллеса, Хапугин укатывается колбаской по дороге и потом в тексте не появляется. То есть итальянские приключения с рыбаками у нас гораздо короче. 

*** Рыбаку Джованни Хоттабыч действительно дарит чемодан с золотом, но после разборки со следователем меняет деньги не на рыбу, а на купюры. Только вот… 

У берега моря наши путешественники горячо распрощались с Джованни, и он ушёл, довольный, что избавился от тюрьмы и что так здорово досталось на орехи негодяю следователю.

Весело посвистывая, он приблизился к месту, где сегодня утром оставил лодку со своими товарищами, и увидел, что перед рыбаками на корме лодки лежит большая груда бумажных денег.

Это были настоящие деньги, каждая бумажка достоинством в пять лир, и самый привередливый чиновник из казначейства не обнаружил бы в них ничего подозрительного, пока не обратил бы внимания на номера.

Все десять тысяч бумажек, неожиданно очутившихся в лодке, были за одним и тем же номером. Это был тот самый номер, который стоял на бумажке, показанной Джованни незадолго до этого Хоттабычу.

 …То есть это фальшивые купюры, и доброго рыбака с товарищами могу т замести как фальшивомонетчиков. Удружил, молодец!

*** Именно Сережа чуть не помер от старости из-за Омара Юсуфа, брата старика: 

– Стойте! – закричал он и бросился разнимать обоих сынов Хоттаба, продолжавших обнимать друг друга. – Прекратите целоваться! Тут человек погибает, а они милуются!

– Ой, помираю! – как бы в подтверждение Волькиных слов прохрипел дряхлый старец Серёжа, и Хоттабыч с удивлением осведомился:

– Кто этот убелённый сединами старик и как он попал сюда, на постель нашего друга Серёжи?

 *** А Омар и правда становится спутником земли. Но в ранней версии отсутствует история о том, как Хоттабыч навестил брата. И как Омар пожелал себе спутник размером с гору и стал сам вокруг него вращаться. 

По большей части это всё. И нужно заметить – книга была… несколько менее детской. В ней было больше сатиры, абсурда, меньше праведных советских граждан и больше обывателей. Если честно, мне по нраву обе версии. Если кто-то хочет – познакомьтесь с изначальной: https://traumlibrary.ru/book/lagin-hottabych-1938/lagin-hottabych-1938.html#s001004