Канцелярит как "высокий" язык новой диглоссии в пространстве русского языка

Начнем с английского. Хотя английский язык по своей сути является западногерманским, на долю латыни и французского (романского языка, развившегося из латыни) приходится более 60% всего английского словаря. В продвинутом, академическом или научном английском эта цифра возрастает до более чем 90%.

Несмотря на массивный приток латинских слов, структура языка остается строго германской. Чтобы увидеть эту "двуязычную" реальность в действии, посмотрите, как чередуются простые германские слова и продвинутые латинские аналоги:

Ситуация с греческим языком имела почти идентичную динамику.

На протяжении поколений в Греции существовала диглоссия — языковое разделение на две разные формы, в данном случае, одного и того же языка:

• Димотика (народный язык): "низший" вариант. Разговорный язык в Греции на самом деле называется Катомилумени (Καθομιλουμένη) и представляет собой смесь Димотики с существенной примесью Кафаревусы и устойчивых выражений из Койне и Аттики. Он сохраняет иностранные заимствования (турецкие, итальянские, латинские).
• Кафаревуса (чистый язык): "высший" вариант. Кафаревуса очень близка к древнегреческому. Это искусственно созданный в конце XVIII века компромисс, призванный очистить язык от вековых турецких и славянских заимствований. Она копирует грамматику и лексику древнегреческого, но при этом использует упрощенное произношение, характерное для современной эпохи, для использования в правительстве, праве и науке.

Стандартный современный язык был официально объединен в 1976 году. Эта реформа утвердила вариант, известный как стандартный современный греческий язык, который объединил грамматику димотики с огромным объемом официальной лексики кафаревусы.

Как и в случае с разделением на германские и латинские слова в английском, в современном греческом сохраняются два уровня. Носители языка используют простое повседневное слово (димотика) или высоконаучное, официальное слово (кафаревуса) в зависимости от контекста.

Когда греческий языковой вопрос был окончательно решен юридически, кафаревуса не исчезла бесследно. Вместо этого ее древние корни и официальные сложные слова органично вошли в повседневную жизнь.

Сегодня, если грек использует чистую димотику без этих усвоенных терминов кафаревусы, он рискует показаться необразованным. И наоборот, использование чистой грамматики кафаревусы звучит невероятно архаично и оторвано от реальности.

А в пространстве русского языка, с лингвистической и социокультурной точек зрения, пустующую нишу "высокого", сакрального языка занял современный чиновничий "канцелярит" и его корни уходят в язык московских дьяков XV–XVII веков.

Эта преемственность уникальна и объясняет, почему русский язык сегодня функционирует именно так.

В Московском государстве (XV–XVII вв.) существовала своя, очень четкая диглоссия:

• Церковнославянский был языком Бога, церкви и высокой литературы.
• Приказной язык (деловое письмо дьяков) был языком государства, законов (Судебники, Соборное уложение) и управления.

Когда Петр I начал модернизацию, он не просто "европеизировал" язык - он нанес сокрушительный удар по церковнославянскому, лишив его статуса государственного. Но государству по-прежнему был нужен авторитетный язык для управления огромной империей. И эту нишу занял именно приказной язык московских дьяков, который к тому времени уже выработал свои жесткие формулы, канцеляризмы и тяжелый синтаксис.

В XX веке, с приходом советской власти, произошел еще один тектонический сдвиг. Церковь была отделена от государства, а дореволюционная интеллигенция частично уничтожена или изгнана. Пушкинский, поэтический литературный язык оказался слишком сложным и "буржуазным" для управления государством.

Советская бюрократия продолжала пользоваться старым канцеляритом (выросшем из московских Приказов) и возвела его в абсолют. Писатель Корней Чуковский в 1960-х годах официально зафиксировал это явление, придумав термин "канцелярит" (по аналогии с болезнью - колитом, дифтеритом).

Канцелярит стал выполнять функции, которые с древности выполнял церковнославянский язык:

• Язык сакрального знания: Обычный человек так не говорит. Чтобы составить документ или жалобу, нужно использовать особые "магические" формулы (ввиду отсутствия состава преступления, принять меры по улучшению показателей).
• Язык отчуждения и авторитета: Как и церковнославянский, канцелярит деперсонализирован. В нем почти нет живых подлежащих и активных глаголов (вместо мы решили пишется было принято решение, вместо пошел дождь - имело место выпадение осадков). Это придает тексту вес непреложной, божественной воли государства.

Если сравнить структуру челобитной московскому царю XVII века и современный официальный ответ из министерства или ведомства, структурное сходство будет поразительным:

То есть сегодня в России существует новая, неофициальная диглоссия. Живой, разговорный русский язык (развивающийся, впитывающий англицизмы и сленг) и сухой, тяжелый, изобилующий отглагольными существительными канцелярит. Человек, приходящий на государственную службу, вынужден учиться писать на этом "высоком" языке, чтобы его тексты воспринимались как авторитетные и легитимные.