Пиаф и Париж

Среди художников Вернисажа появился буквально самоцвет... Художник писал миниатюры маслом на темы парижских улиц, никогда не бывав при этом в Париже, но работая по мотивам репродукций французских урбанистов. И к каждой картине прилагалась табличка с цитатой про Париж известных личностей...

«Всякий, кто погружается в пучину Парижа, испытывает головокружение. Нет ничего более фантастического, более трагического, более величественного» – Виктор Гюго

«Париж – единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь» – Эрих Мария Ремарк

«Париж – единственный город в мире, где можно страдать, но не быть несчастным» – Фёдор Достоевский.

Художник естественно мечтал посетить Париж и периодически об этом говорил добавляя, что наконец тогда сможет обмакнуть настоящий фанцузский бриош в утренний кофе, сидя в бистро с видом на Эйфелеву башню.

Берримор и Федя иконщик сошлись в клинче по поводу выбора прозвища для неофита Вернисажа. Было два Варианта, Жан Эйфель и Бриош и был избран второй вариант.

Дядя Леша буквально прикипел к этим миниатюрам и прямо-таки с нежностью поглаживал рамки. Он внезапно пропел каким то надтреснутым тенорком:

Il parle toujours avant moi

Et sa voix couvre ma voix*

-"Это же Эдит Пиаф"- воскликнул Александр.

- "Маленькая и мужественная женщина" - нежно сказал дядя Леша - "Во время войны она выступала в лагерях для военнопленных на территории Германии, фотографировалась с французскими военнопленными «на память», а потом в Париже по этим фотографиям изготавливали поддельные документы для солдат, бежавших из лагеря. она передала сопротивлению фотографии больше чем ста двадцати солдат. А эту песню она пела уже после войны. В Париже она пела нам "Les Deux rengaines ". И мы приготовились слушать очередную историю...

Освобожденный Париж бурлил. Голлисты ловили не успевших переобуться в воздухе коллаборационистов, соседи сводили счеты накопившиеся за время оккупации, по улицам вели компании обритых наголо проституток (герои Сопротивления были суровы , но справедливы, в проститутки попадали даже те мадам и мадемуазель которые спали с немцами бесплатно) и везде звучала музыка, причем Марсельезу казалось запевали, даже при переключении сигналов светофоров на перекрестках и переходах.

Группа австралийских офицеров продираясь сквозь бутылки и поцелуи парижан продвигалась по известному только им маршруту. мы были сопровождающими представителя генерал-губернатора Австралии бригадного генерала
Александра Гор Аркрайт Хоур-Ратвена, первого графа Гоури. по крайней мере именно такие документы нам сделал СМЕРШ.

Нам нужно было заменить в своей делегации переводчицу, на объект который мы должны были доставить в Швейцарию в определенный банк.

Встреча была назначена в известном, но непоименованном кабачке, находящемуся по известному, но не поименованному адресу. Мы пришли раньше объекта и сразу же стали центром праздника ибо племянник хозяина женился и заглянул сюда с невестой и друзьями пропустить по стаканчику. Они очень обрадовались союзникам, стали их угощать, причем выяснилось, что все эти добрые французы были в Сопротивлении, если не с Франко-Прусской войны, то как минимум с Первой Мировой. И когда казалось, что более шумно в зале не станет, как вдруг зал как взорвался от криков - "Малышка Пиаф". Соседи по столу объяснили, что это известная певица, некогда певшая в этом кафе и зашедшая сюда по старой памяти. Ее посадили за наш почетный стол и так я познакомился с Эдит Пиаф.

Объект мы встретили и переоформили в переводчицы. В Швейцарию с нашими дипломатическими документами мы прибыли без проблем (одно нападение в поезде, когда очередные апаши решили пощупать богатых беженцев не в счет, ребятишки были буквально ретро, со старыми Маузерами, как в Гражданскую и черных костюмах тройках. В них их и спустили из поезда. Маузеры скрипя сердцем тоже отправились в ночь. Улики однако).

В Женеве в банке "Banque Cantonale de Genève" произошло последнее действие Марлезонского балета. Наша переводчица, оказавшая урожденной княгиней Елена Д., продиктовала представителю банка цифровой пароль, после чего прошла дактилоскопический пароль с обоих пятерней. Как она потом объяснила, в этом банке была дополнительная дактилоскопическая идентификация по десяти пальцам причем достаточно было сохранности пяти любых. По неволе появлялись мысли об интересном прошлом основателей этого банка. Елена перевела деньги на счета, которые я ей предоставил и мы покинули страну шоколада и банков. Всегда кстати удивлялся, откуда в Швейцарии свой шоколад. коровы что ли специальные по горам лазают).

Мы проследили за ее посадкой на пароход в Антверптене уходящий в Рио и больше я княгиню никогда не видел. А вот на Эдит Пиаф запал.

Александр, который мечтал съездить в Париж спросил у дяди Леши, что ему там больше всего запомнилось, на что он ответил: "Лица путан Алжирского вокзала". Мы все пристали к дяде Леше с вопросами, а он нас внезапно грубо послал.

А Александр таки попал в Париж, но это совсем другая история.

*Он всегда говорит прежде, чем я,

И его голос перекрывает мой.

Популярная песня Эдит Пиаф "Padam... Padam..."

Слова- Анри Конте, музыка - Норбер Глансбер,