Что герой скрывает даже от самого себя?

Когда я начинал работать над аркой главного героя Антона Левана в романе "Forma Servetur", то я думал, что знаю его. 

Надёжный муж. Хороший отец. Герой, который сделал правильный выбор. А потом, где-то на середине книги, я понял. Он врёт. Не мне, а себе. И это враньё так глубоко, что он сам в него верит. 

Мы все что-то прячем от других. Это понятно. Но есть вещи, которые мы прячем от себя. Запираем так глубоко, что забываем, где ключ. Забываем и живём дальше, не подозревая, что внутри нас существует комната, в которую мы боимся заглянуть.

Это не ложь. Ложь требует усилий. Это другое. Это когда ты точно помнишь, что в ту критическую ночь ничего не говорил. Помнишь, что просто сидел у больничной койки и ждал. Помнишь что чудо произошло само собой, а врачи просто ошиблись, организм справился, повезло. Ты помнишь это так ясно, что готов поклясться.

Но иногда, на границе сна, всплывает что-то другое. Слова сделки с темной силой, которые ты не мог произнести. Обещание, которое не мог дать. И ты просыпаешься с мокрым лицом, не понимая, почему плачешь.

Человеческая память не всегда является надёжным свидетелем. Она легко редактирует прошлое, чтобы мы могли жить в настоящем. Она легко убирает то, что слишком больно, сглаживает углы. Она снова и снова превращает сделку в совпадение в нашей голове,  цену — в невезение,  а долг — в судьбу. Но долг не исчезает от того, что мы его не помним.

Антон разоблачает мошенников, продающих «родовые проклятия», искренне смеётся над суевериями и верит только в факты и документы. А потом находит документы о собственной семье и видит систему, которую он отказывается признавать, потому что признать её значит признать что-то о себе. Признать что шесть лет назад, в роддоме, когда врачи сказали «выбирайте, жена или ребёнок», он что-то сказал. Что-то, чего не помнит. Что-то, что похоронил так глубоко, что сам поверил в своё молчание.

Да, он выбрал тогда. Он герой истории. Мы любим героев, которые жертвуют собой. Это красиво, это понятно, это даёт катарсис. Но настоящая жертва редко выглядит героически. Чаще она выглядит как обычная жизнь. Как семья, которая не знает, почему ей так везёт. Как ребенок, который не понимает, почему иногда отец смотрит на него с такой странной болью.

Мы скрываем от себя не только плохое. Мы скрываем цену, которую заплатили за хорошее. Потому что если вспомнить, то придётся жить с этим знанием. Придётся смотреть на своё счастье и видеть чек, который кто-то когда-то оплатит. Придётся признать, что твоя любовь не подарок, а кредит, проценты по которому растут.

Что герой скрывает даже от самого себя?

Что он не герой. Что он теперь просто должник. Что однажды придут за долгом, и тогда ему придётся вспомнить всё, что он так старательно забыл.

Ту ночь. Те слова. И ту цену, которую он назвал.