Кого из героев читатели точно будут осуждать?

Это началось как спор.

Мы дописывали с Аленой роман "Адепты Формы", и я спросил её: 

«Как думаешь, кого читатели романа будут ненавидеть больше всего?» 

Казалось бы, ответ очевиден. Главного антогониста, Маркуса Вайднера. Человек, который построил бизнес на чужом  горе и отчаянии. 

Но Алена со мной не согласилась:

«Вайднера будут понимать, — сказала она. — Не оправдывать, но точно понимать. У него есть идея. Он верит, что разоблачает систему, которая веками паразитирует на людях. Он видит себя учёным, который вскрывает нарыв. Читатели очень любят злодеев с философией».

Тогда кого?

«Софи», — предположил я, уже не совсем уверенно. Психолог, которая использует свои навыки, чтобы ломать людей. Которая знает, что делает, и... всё равно делает.

Но Алена снова возразила.

«Софи будут жалеть. Она сама жертва, которая была втянута Вайднером не в свою игру, запугана им и сломлена. Читатели простят её».

В своем споре мы перебрали практически всех героев.

Николас? Слишком второстепенный, слишком очевидно «плохой». Его не осуждают, но его просто не любят, как не любят обычный инструмент.

Алекс? Социопат без эмоций. Его невозможно осуждать, потому что это равносильно как осуждать калькулятор.

Ева? Она почти не появляется в кадре. Холодная. Эффективная. Но почти - невидимая.

И тогда мы вдруг совместно предположили, что читатели будут осуждать тех, кто обратился к Форме.

Не Вайднера. Не его команду. А обычных людей — Элизу, Карло, безымянных предков, которые в момент отчаяния сказали «да». Которые выбрали спасение здесь и сейчас, зная или не желая знать, что счёт придёт потом.

Это несправедливо. Это жестоко. И это абсолютно предсказуемо. Потому что читатель сидит в тепле, с чашкой чая, и точно знает, как бы он поступил. Да, он бы никогда. Да, он точно бы устоял. Он бы принял судьбу, а не перекладывал цену на детей и внуков.

Да, легко быть героем, когда катастрофа происходит только на странице книги.

Но мы написали эту книгу не для того, чтобы читатель чувствовал себя лучше других. Мы написали её, чтобы он задал себе вопрос: а я? В ту ночь, когда врачи скажут «мы сделали всё возможное»? Когда ребёнок будет гореть от температуры, а скорая — застревать в пробке? 

Ты правда уверен, что скажешь «нет»?

Мы спорили долго. В конце концов сошлись на том, что это и есть главный вопрос книги. Не «кто виноват». Виноваты все и никто. А «что бы ты сделал на их месте».

Осуждать людей легко. Понять их — намного труднее. И, может быть, самый честный ответ на вопрос «кого читатели будут осуждать» — это «себя». Того себя, который втайне знает, что в момент настоящего отчаяния он бы тоже сказал «да».

И потом бы забыл. Как забывают все.