Джузеппе Гагия повелитель обезьян (18+) Немного маркиза Тулуз Лотрек де Монфа, цирка и стереотипов / Макс Акиньшин

Джузеппе Гагия повелитель обезьян (18+) Немного маркиза Тулуз Лотрек де Монфа, цирка и стереотипов

Автор: Макс Акиньшин

Брошенный перед лицом неприятеля

 человек подобен тростинке ветром колеблемой

Карл Филипп Готлиб фон Клаузевиц


В Песчанке цирковых накрыло уныние. Деньги кончились. Нет ну не совсем конечно, в карманах еще позвякивала мелочь, а в тайной казне директора Вениамина Степановича хрустело. И не то что бы очень, так, похрустывало. 

- До получки, не выйду, - пообещал водитель циркового «Камаза» и заперся в теплой вони кабины. 

- Шурик, да ты чо? У слона убрать надо. У верблюда..- просительно тянул директор, танцуя у зашторенного лобового стекла. – Сейчас, пару представлений и все…Из госконцерта деньги будут, я им звонил вчера…

- Сам убирай, - мстительно посоветовал водитель, листая почерневшую от времени книжку без обложки. Название ее в силу возраста и пользования установить было решительно невозможно. Она одинаково могла быть как библией Иоганна Генсфляйша Гуттенберга, так и последним изданием «Библиотечки молодого коммуниста», - у слона твоего, понос и газы… Он меня на неделе уже трижды обдристал… я без получки на такое дело несогласный.. 

 Диалог двух высоких договаривающихся сторон зашел в тупик. Трезвый  до скрипа Шурик, совмещающий помимо водительских функций, обязанности берейтора и механика, убирать у слона отказывался. Вениамин Степанович тоненько по-бабьи вздохнул, впустив в легкие порцию бодрящего минусдвадцатиградусного Красноярского воздуха, и отправился восвояси, помешивая в голове невеселые мысли.

 Водитель был не первым карбонарием за последние три дня, поначалу в гримерке заперлись крафт –жонглеры братья Усильские. Подло и без предупреждения. За пять минут до объявления  номера. Шпрехшталмейстер, направленный за разъяснениями, был взят братьями в заложники и заплетающимся языком послал директора из- за запертой двери. Дух смуты, перемешивающийся с запахом обезьянника профессора Гагия, витал над латаным шатром цирка. В тот момент положение спас клоун Фима, при воспоминании о котором, пара сотен владивостокских детей вздрагивают и начинают мелко креститься. Фима мужественно вышел на арену и выступил перед всеми двадцатью собравшимися зрителями. Пуская облачка пара в стылом воздухе нетопленного шапито, он приподнял полупудовую гирю братьев Усильских и тут же уронил ее на ногу униформисту Фельдману, вызвав восторг публики и получасовой поток химически чистого мата. Не избалованные культурой зрители с благоговением внимали словесному эквилибру и фантастическим соединениям причастий и определений.  Статус Фельдмана у жителей поселка вырос до высот около космических, и он начал подумывать о сольной карьере. 

Сейчас же ситуация была полной катастрофой. Если цирковые еще и могли питаться подножным кормом в виде заготовленных еще в Томске девяти мешков макарон, то слон и два верблюда поглощали золотое красноярское сено в количествах воистину неимоверных. Про павианов профессора Гагия, Вениамин Степанович решил пока не думать.  

Песчанка была для цирка «Бон-Бон» вторым Сталинградом, по мерзлым дорогам которого бродил подавленный фельдмаршал Паулюс. Четыре окоченевших без топлива «Камаза»,  древний «Лиаз» и директорская «Латвия». Бунтующие цирковые пьющие водку в запертых гримуборных. Словом, армия директора представляла печальное зрелище. 

- Пробьемся!  Ну, может с переменным успехом. Но пробьемся, - смело заявил Вениамин Степанович в один из дней после похорон дрессировщика павианов Егорыча, умершего в Томске. Цирковые грустно глядели на него, а Егорович обретший, наконец, свой собственный дом и деревянный крашеный крест, бестелесно скользил на ними.

-Земля ему пухом, - скорбно продолжил директор и, жахнув стакан, затряс головой. На глаза его навернулись слезы. – Мы еще выступим, товарищи. Выступим, я вам обещаю! Так еще прогремим! Ну, может с переменным успехом.

 Успехи катящегося по маршруту Томск - Красноярск в морозном ноябрьском воздухе цирка были и, правда, изменчивые. В Томске к ним прибился Джебедая Джузеппе Гагия, повелитель обезьян, великий философ- мистик – как было написано на афише. В паспорте у него числилось Давид Гогия, место рождения город Сухуми. 

Воспылав неответной любовью к гимнастке Нине, он плюнул на торговлю на рынке и, заявившись к директору, выбил у того место дрессировщика, освобожденное  покойным Егорычем. Ошеломленный  напором и щебеночным скрежещущим наречием  Вениамин Степанович размашисто подмахнул заявление, после чего философ- мистик водрузил свои не очень чистые носки на раскладушку у клеток с приматами. 

- Привэт! – запанибрата поздоровался  профессор Джузеппе Гагия с персоналом. – Чо как? Все в порядке? 

 Три здоровенных павиана сидевшие в клетках отвлеклись от своего занятия, а именно жратвы, внимательно уставились на тщедушного повелителя обезьян. 

- Корочэ, все нормально, -  понял тот. – Нэ отвлекайтесь. 

На этом знакомство Джебедаи Джузеппе Гагии со своими питомцами притихло. Профессор, философически закинув руки за голову, покачивал смердящими носками из стороны в сторону. В движениях темной ткани оставляющей след в воздухе вроде того следа, который оставляет кусок сахара тонущий в стакане чая, ему виделась изгибающаяся в обруче Ниночка. 

- «Ра сакварэли кали»* - подумал он и обнаружил клоуна Фиму, пришедшего в гости. Фима был пьян и задумчив. 

- Здорово, - произнес вежливый Фима. – выпить есть?

 В простом Фимином вопросе сквозила невыносимая тяжесть существования в момент, когда предыдущая доза уже отфильтрована печенью, а новое поступление нектара – не ожидается. 

- Захады, дарагой. Ест, как не ест? – манна и райские кущи с запахом розмарина, вот что звучало в ответе повелителя обезьян.

- Вот то хорошо, - одобрил Фима и присел на заляпанный табурет,- начисляй, че там. 

Бобо, Степа и  Гуц из своих клеток  таращили на них влажные карие глаза. 

- Вот недавно был такой случай, - объявил клоун, прожевывая мясо-овощные консервы Саранского консервного комбината, - Приходил к нам работник администрации один, лысый, что твоя кхм.. коленка. Степаныч с ним вась, вась. Разрешение на установку шапито, медсправки на верблюдов… Пока парад -але не объявили.. те выходят, стало быть, на посмотреть…Ну выпимшы естественно, а как без этого?... Веник тот еще ничего, а администратор этот вообще в катяхи.. Видать, сложно это все, бумаги эти… Штормит их в проходе, что мертвяков…А, слушай, я тут один фильм видел… «Зомбей» - называется… Не, ладно потом расскажу… Ну вот, стоит, значит, этот со Степанычем, опилки нюхает. Тут Катьку ведут, слониху.. Выстаивается она в проходе, пока шпрет..шпрек…штре…пока короче не объявят, и хвостиком так по тыкве тому. Тудыть- сюдыть… Тудыть- сюдыть…  Ему чо, пьяному? Ему, интересно.. Он за тот хвостик дернул. Скандал быыыыл! Ужос! Все уделала. Пиджак, костюм до трусов все! Нас потом из Томска выперли на раз… Два раза только представление дали… А ты не ходи где не надо, и не дергай че не надо…

- Ай- яй, нэхорошо,- печально произнес философ- мистик, ожидая новостей о Ниночке, ну или хотя бы дельных советов по дрессуре павианов в условиях Красноярска. 

- Отож то! – торжественно подтвердил Фима и выпил – В жизни все быват. Я, до этого, в Сирк дю Барну выступал, мож слыхал? 

- Нэ,- ответил профессор Джузеппе, подумав: «Чтоб ты провалился!» и прибавил, опять же про себя, нечто больше соответствующее звуку ведра со щебнем.

- Так вот , в Барну этом служил униформист Фирсыч звали… Ну так по-русски, а по- французски, а он был французом, я не знаю.. Вот этот Фирсыч … Купил однажды себе мопеду, ну знаешь такую небольшую, «Веспа» что ли назывался… Купил значит и…

«Зачем мне все это?» - подумал погонщик приматов и с удивлением обнаружил, что троица, сидящая в клетках расправившись с едой,  мастурбирует. 

 – Э!? – возмущенно произнес он - Э!? 

Фима, увлеченно рассказывающий о протезе тестикул, устроенном Фирсычу после аварии

- Ходил , умореть можно… Стук- стук…- прервался и вперил взор на Бобу.

- Э!? – повторил профессор – мистик, огорченный соседством со скабрезными павианами – Кому сказал?

- Да ты не обращай внимания, - посоветовал клоун, - они так постоянно развлекаются. Егорыч, царство ему небесное, воевал…Но так и не отучил…

- Как не отучил, э!? – возмутился оскорбленный  Джузеппе. Занятые делом обезьяны не обращали на них внимания. – Я это быстро отучу! 

   Объявленная таким образом борьба с вредными привычками продолжалась ровно два дня по прибытии в Песчанку и ввергла, как и любая война на уничтожение, всех связанных с ней в трепет. Бесполезное хлопанье по лапам, прерванное неудовольствием мускулистых приматов, быстро сменилось кавказским коварством – ладони великих мастурбаторов были обильно смазаны добытой в буфете горчицей. Джебедая торжествовал, а павианы грустили. Грусть их была нежна и наполнена вяло текущими мыслями, как у маркиза Тулуз  Лотрек де Монфа наблюдающего за забегом Джесси Оуэнса. В вольерах на время поселилась тоска. 

- Кхрм маймуна, каре саквареули! – торжественно объявил мистик, Бобо грустно глянул на неприятеля.

- Аге! – профессор Гагия поставил заключительную точку, подняв вверх торжествующий палец – Воевал! Я это быстро отучу!

С этими словами Джебедая Джузеппе отбыл за завешанную афишей дверь в поселок, праздновать победу добра.

 Заглянувший вечером в обезьянник директор Вениамин Степанович вылетел оттуда ошеломленным и подавленным. Что на самом деле случилось между ним и приматами,  доподлинно не знал никто. Да и случилось ли там что нибудь? Неделю после этого он передвигался крабиком и замирал, услышав громкие звуки, неуклюже склонив голову. Лишь по прошествии многих лет умирая в четвертой палате дома призрения цирковых артистов под Коломной, он восстал из скомканной простыни и, вытянув руку, с ужасом произнес: Павианы! Павианы! – и тут же, незамедлительно отлетел. 

***

Философ – мистик парил над тремястами граммами «Кедровой».  «Северная - Осетия Алания», «произведено по старинному сибирскому рецепту»  – все это обещало видения и нирвану. Было шумно. Обшлага куртки прилипали к столу.

 «Это частности». – решил для себя   повелитель Джузеппе – «Главное любовь! Ра сакварэли кали!»

 Звуки еле проникали через вату и янтарный цвет «Кедровой». А перед глазами профессора изгибалась в обруче Ниночка. 

«Женюсь. Обезьян продадим. Не нравятся мне обезьяны. Проблем с ними много» - пьянеющий от любви Гагия зажмурился, звуки прекратились совсем –«Слона тоже продадим. Вот только слона я еще не видел. Надо бы глянуть. Интересно, денег много дадут? Если его на мясо сдать, предположим…».

«Бу-бу-бу» - металось в тускнеющем сознании профессора –мистика, голоса вернулись, но он уже крепко спал приклеившись к столу щекой. Из бурлящей вокруг массы отделился фрагмент. Округло повеяв секунд тридцать, фрагмент тщательно обшарил тело полностью счастливого человека и отбыл, впитавшись в шум.

***

- Где этот, мляха, повелитель?! – суетился Шурик у помятого Вениамина Степановича. Шатер был сложен, и униформисты затягивали последние стойки в трейлер.- Главный обезьян, где этот? Джузеппе Гарибальди?

Директор вздрогнул и зачем - то оглядел свои новенькие брюки. Брюки были помяты. 

- Изыди Шурик, не знаю я….Ничего не знаю…- произнес он и покачиваясь отправился к своему «Рафику» в котором чинно сидела бухгалтерша Лидочка с ворохом бумаг и еще кто-то из цирковых. 

- Тьху.- плюнул водитель и, прикрикнув на рабочих, влез в кабину. 

Цирк  тронулся. С начала за поворотом исчез натужный «Лиаз» с похмельной –« ты не вейся…», за ним четыре трейлера влекомые «Камазами», потом «Рафик». Вся кавалькада направилась к новому, светлому и чистому рассвету. Ветер ворошил опилки и скомканный мешок из - под макарон. Гонял по грязи обрывок характеристики Скорина Ефима Ивановича… « честен, с коллективом уживается, не пьет….инициативный». Бумага обещала клоуну Фиме слепящее завтра и была залита чем-то бурым.  

Через полчаса стойбище с еще теплыми углями костров посетил утерянный Джебедая. Унылая куча навоза слонихи Катьки, родившаяся и просуществовавшая каких – то сорок минут была растерзана его  ногой. Скорбно глянув на оскверненную туфлю, повелитель обезьян застыл, растерянный и одинокий. Его тошнило. 

С ветки березы росшей поодаль за ним наблюдал Бобо. В глазах павиана горел газават.

 

* какая изящная женщина

+21
43

3 комментария, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Дрынкин Шнапс
#

Верю. Всему. Безоговорочно.
Но чтоп две сотни юных хулиганов, выписывающих "Пионерскую правду", дружно крестились вместо "под салютом всех вождей"...

 раскрыть ветвь  1
Макс Акиньшин автор
#

Ты не видел клоуна Фиму

 раскрыть ветвь  0
Макс Акиньшин автор
#

Ахаха! сразу минус три. только перешел с одной страницы на другую. Красавы!

 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
4 664 60 4
Наверх Вниз