И снова про работу военных трибуналов...

Здравствуйте, уважаемые читатели!
Помнится, не так давно Ваш покорный слуга затрагивал тему начала «закручивания гаек» в РККА перед Великой Отечественной войной. Сегодня же будет продолжение этого рассказа — про то, каким образом следовало проводить сами судебные процессы.
Для начала — заставили на судебном заседании присутствовать красноармейцев и младших командиров из каждого подразделения подразделения части, где служил подсудимый. Делалось это для того, чтобы вернувшись в часть, они в своих подразделениях рассказали, что бывает с негодяями, совершившими воинские преступления.

Далее, был приказ, направленный (на мой субъективный взгляд) на "ускорение процесса":

То есть — готовились в том числе к тому, что придётся мобилизовывать огромное количество народа в армию, и, соответственно, к большому количеству различных настроений (особенно на первом этапе войны). Потому что, как показал опыт войны с Финляндией — проблемы с дисциплиной (особенно при перевозках по железным дорогам) были даже у кадровых частей — это и самовольные отлучки к девушкам в город (компанией в несколько человек), и дезертирство военнослужащих (особенно старших возрастов) к семьям, в случаях когда проезжали недалеко от их родных мест и т. д. Потому — лучше «закрутить гайки» заранее, чем делать это в условиях неурядиц первого периода большой войны!

Ну и, как повелось, про литературу и кино!

Показана ли работа военных трибуналов в кино? Да, показана. Но почему-то ещё со времён кинематографа СССР показана отвратительно — либо ВТ только упоминается как пугалка, либо заседание ВТ показывается лишь для того, чтобы объявить, что подсудимого сейчас расстреляют (а как же иначе — других приговоров нет и быть не может!).
Что касается литературы — там, в целом, история чуть лучше, в том плане, что писатели (это относится и к так называемой «лейтенантской прозе») вообще чаще всего не упоминают напрямую о существовании ВТ.

А вот намёков — сколько хотите.
Братья Вайнеры даже в «Эре Милосердия» кое на что интересное намекнули:

- Здравствуйте, товарищ Шарапов! - И поскольку я от растерянности не ответил, спросила: - Вы меня не узнаете?

Я смотрел на Варю Синичкину и проклинал себя, крестьянскую свою скупость, и вместо того чтобы поздороваться с ней, думал о Жеглове всегда и во всем тот впереди меня, потому что не бережет на выход свои единственные сапоги и на копку картошки не берет у Михал Михалыча старые подшитые валенки, а натягивает свои сияющие "прохаря", и если судьба дарит ему встречу с девушкой, которую уже однажды по нескладности, неловкости и глупой застенчивости потерял, то ему не придется выступать перед ней в дурацких валяных котах...

- Моя фамилия Синичкина,- нерешительно сказала девушка.- Мы с вами в роддом малыша отвозили...

На ней была телогрейка, туго перехваченная в поясе ремнем, спортивные брюки и ладные кирзовые сапоги, и вся она была такая тоненькая, высокая, с лицом таким нежным и прекрасным, и огромные ее серые глаза были так добры и спокойны, что у меня зашлось сердце.

- Вы забыли меня? - снова спросила Синичкина, и я неожиданно для самого себя сказал:

- Я вас все время помню. Вот как вы ушли, я все время думаю о вас.

- А на работе? - засмеялась Варя.- Во время работы тоже думаете?

- На работе не думаю,- честно сказал я.- Для меня эта чертова работа все время как экзамен, непрерывно боюсь, чтобы не забыть что-нибудь, сообразить стараюсь, разобраться, запомнить. У меня башка ломится от всей этой премудрости...

- Ничего, научитесь,- заверила серьезно Синичкина.- Мне первое время совсем невмоготу было. Даже на гауптвахту попала. А потом ничего, освоилась.

- А за что же на гауптвахту? - удивился я.

- Я только месяц отслужила, и у подружки свадьба, приехал с фронта ее жених. А я дежурю до самого вечера - никак мне не поспеть прическу сделать. Ну, я думаю: чего там за полчаса-то днем произойдет? И с поста - бегом в парикмахерскую, очень мне хотелось шестимесячную сделать. Прямо с винтовкой и пошла - мы тогда еще на постах с винтовками стояли. А тут как раз поверяющий - бац! И мне вместо свадьбы - пять суток на губе! - Она весело расхохоталась, и, глядя на влажный мерцающий блеск ее ровных крупных зубов, я тоже стал завороженно улыбаться и с удивлением заметил, что мне совсем не стыдно рассказывать ей о своей неумелости и бестолковости, и то, что я так тщательно скрывал все это время от товарищей, ей открыл в первый же миг, и почему-то незаметно растворилась неловкость из-за проклятых валенок и осталось только ощущение добродушной улыбчивости, незамутненной чистоты этой девушки и непреодолимое желание взять ее за руку.

Хотя Варя Синичкина служила в Рабоче-Крестьянской Милиции — уход с поста без разрешения был очень серьёзным проступком, особенно учитывая следующее:

Но начальство у Вари хоть и строгое, а понимающее было — не стали жестоко наказывать и под трибунал отдавать. Хотя могли запросто!

А у меня пока что всё!

За предоставленный материал огромное спасибо товарищу Mobibos.

Благодарю за внимание!